"Ты тоже," — мелькнуло в голове у Бесноватого. Он не ожидал от неё такой покладистости после их последней размолвки, что уж говорить о неожиданном страстном порыве. Бастард Тьмы уже готовился к долгому воздержанию, ибо был уверен, что она не позволит ему не то что поцеловать себя, а даже за руку взять! И вот она, гордая Горянка, горячая и дерзкая, раздающая пощечины даже венценосным особам и способная посмотреть свысока даже на принцев крови, льнула к нему и ластилась, словно домашняя кошка. Огненный поцелуй так и манил позабыть об ужине и насладиться победой, которой планировал добиваться долго и тяжело и которая так неожиданно сама шла в руки. Но где-то на задворках сознания голос разума, подозрительно походящий на нравоучения и душеспасительные речи Гвейна, твердил, что все это очень странно, что не может такого быть, чтобы Горянка вчера шипела, что ненавидит его, а сегодня пришла, чтобы ублажать его.
— Ах, Ваше Высочество! — вдруг воскликнула эта невероятная девушка и немыслимым образом вывернулась из его стальной хватки. — Вы так нетерпеливы, аж обжигаете. Дайте хоть дух перевести, а то в ваших объятиях не вдохнуть.
— А не для этого ли ты пришла? — Бесноватый вновь стал угрожающе надвигаться на неё. — Разве не чтобы сгореть в моих объятиях?
— Верно, — кинвула Горянка. — Но страшно. Верите, впервые в жизни страшно.
— Отчего страшно?
— От вас, от желаний ваших и мыслей. А еще больше — от своих… А давайте, давайте выпьем! Чтоб раз — и все, и в омут с головой!
Гарет глазом не успел моргнуть, как в его руке оказался один из тех кубков, что принесла с собой служанка. Выпить? Что ж, некоторым женщинам и правда помогает, так сказать, для храбрости. Чокнувшись, Тринадцатый Принц Веридорский провозгласил:
— За нас!
— Да, за нас и за наши чувства, в которых мы не можем признаться, — вторила ему Горянка. — До дна, Ваше Высочество!
Мужчина залпом осушил бокал. И вздрогнул! Горло обожгло… нет, не ядом, а приворотным зельем, смешанным с концентрированным нейтрализатором темной магии, разом усыпившим и его Дар Смерти, и демоническую натуру! Взглянул на Горянку — она не пила, только с победной улыбкой взирала на Бастарда Тьмы, только что опрокинувшего целый кубок дурмана, рецепт которого был уже много лет выжжен из всех книг в Веридоре… Что ж, либо рукописи все же не горят, либо Северный Предел и впрямь вотчина Богов, где все происходит только по Их воле. А может, и то, и другое…
Он уже чувствовал, как пелена заволакивает сознание, как мысли начинают мутиться, как реальность утекает как сквозь пальцы. В последнюю секунду здравого рассудка Бесноватый резко подался к девушке и, воспользовавшись её растерянностью, заставил сделать несколько глотков из своего кубка…
***
Горянка вылетела из покоев Его Высочества, как ошпаренная. Она выпила совсем немного, но и этих капель было достаточно, чтобы тугой узел в груди сжимался еще болезненнее от мыслей о Гарете. Она шла, прилагая все усилия, чтобы не развернуться и не броситься назад, чтобы говорить, говорить, говорить ему о том, что… любит. О том, что Гвейн Благородное Сердце был прав, во всем прав… О том, что таки да, нашелся укротитель Горянки. Давным давно она загадала, что ее судьбой и ее погибелью станет тот мужчина, что угадает ее имя, которое было погребено вместе со всеми ее сородичами и осыпалось прахом, такое нереальное, как будто из другой жизни и практически стершееся из ее собственной памяти, затерявшееся в горе и воспоминаниях… Нет, это неправда! Это не может быть правдой! Это все приворот. Вот пройдет несколько дней, и действие пройдет…
Её мысли прервали горестные всхлипы в другом конце коридора. Предчувствуя неладное, девушка бросилась на звук и увидела кухарку, тяжело привалившуюся к голой стене и задыхающуюся от безудержных рыданий.
— Нуна! — схватила её за плечи Горянка. — Нуна, что с тобой?! Боги, что случилось?!
— Вождь… Вождь… — еле-еле выдавливала из себя слова несчастная женщина. — Горяночка… Горяночка, тебе бежать надо… Прямо сейчас… Они хотят тебя…
Договорить она не успела: словно из-под земли выросли дворцовые стражи и схватили девушку.
— Что?! Что я сделала?!
— Ты обвиняешься в краже драгоценностей из королевской казны и предстанешь перед судом короля.
— Гарет!!! — только и успела истошно завопить служанка, прежде чем страшный удар
обрушился ей на затылок.
***