Выскользнув вслед за сестрой, Гарет остановился чуть позади нее, как и положено телохранителю, и окинул открывшуюся его взору тошнотворную картину "Возвращение блудного отца". Седрик чуть ли не рыдал, прижимая к груди девчушку лет семи, а подле него, сложив руки на груди, умилялась пресловутая девка-кормилица. Собственно, на нее Бесноватый и обратил внимание в первую очередь. Хм… а ничего так она, все же вкус у сестриного муженька есть. Статная дева, хоть и была безродной, стояла, расправив плечи и выпрямив спину. Внушительный бюст, хоть и был наглухо закрыт платьем, не становился менее соблазнительным, а уж в сочетании с тонкой талией и, насколько мог судить наметанный на женские предести глаз Тринадцатого принца Веридорского, крутыми бедрами получалась роскошная фигура. Да и лицо не подкачало, крупные, приятные взгляду черты без лести можно было назвать красивыми. Словом, подмять такую девку под себя не погнушался бы и высокородный аристократ, и Бесноватый, прикинув, что перед лордом Монруа эта потаскушка уже раздвигала ноги, думал, как бы незаметно уволочь ее, скажем, во-о-он в тот сарай…
— Любовь моя, — наконец вспомнил этот му… муж о своей жене. — Это моя дочурка, моя Никуша.
— Позвольте представиться, — пропело дивным звонким голоском это маленькое создание, выплывая вперед и грациозно приседая перед королевой в реверансе. — Леди Николь Монруа, наследница Северного Предела.
И рассмеялась. Так заразительно, что даже Пени не выдержала — улыбнулась.
А потом золотая макушка повернулась в сторону Бастарда Тьмы, и в душу Бесноватого заглянули невероятные, чуть раскосые глаза, горящие янтарем… и в тот же миг в их глубине зажглось пламя, но уже другое. Демоническое! Тринадцатый принц Веридорский увидел, как в ее душе отразилась сама суть его второй ипостаси, много лет назад убитой Горянкой…
Демон! Он всколыхнулся глубоко в душе, разнося огонь по венам и разливая магию Хаоса по телу! Словно все эти годы он не был мертв, а просто спал, ожидая своего часа… Ждал свою единственную…
С тех пор Бесноватый каждые десять дней строчил юной Монруа письма, подписываясь именем Седрика Монруа, вот только вырваться из южных графств не мог: Себастьян увядал с каждым годом, и никто понятия не имел, сколько ему осталось чахнуть и когда пробьет его последний час.
<p>5.7</p>