Что же было тогда с Гаретом! Не помня себя от ярости, он бросился в Порсул в погоню за Горянкой, отыскал один из дворцов посла и, узнав, что тот смылся с молодой женой (второй, к слову, бросив первую!), в приступе жгучей злости перерезал не только всех в его владениях, но и во всей округе. Сэр Гвейн Благородное Сердце, получив весточку от Пенелопы и кинувшись следом за другом, чтобы хотя бы попытаться утишить его гнев, ужаснулся, подплывая к восточному берегу, ибо даже морские воды окрасились алым, такую бойню устроил Бастард Тьмы. Поздно, слишком поздно… Гвейн уж думал, что на несколько миль в округе никого живого не осталось, но ошибся. В разоренном дворце, где обосновалось "посольство" Веридора, ему сказали, что Бесноватый пощадил девчушку со странным именем Индия, вроде как дочку того самого посла от первой жены, и заперся с ней в покоях, даже слугу с едой и выпивкой не пускает, все забирает у порога, потом за дверь посуду выставляет. Две недели Гвейн не мог достучаться до друга и в конце концов решил подойти к делу нестандартно, то есть пробраться к Гарету через окно. Так они и встретились… Гарет так и не признался лучшему другу, что Индия — его единственная. Знал, что благородный Гвейн уступит возлюбленную ему. Сам умрет от тоски, но уступит. Не потому что слабый или не любит, а потому что не сможет отнять у друга единственную женщину, с которой тот смог бы связать свою жизнь и завести семью наконец!
Каждый раз, вспоминая Индию, Гарет не мог сдержать горестного вздоха. Как же он напугал бедняжку! Благо, после того, как в нем уснула демоническая сущность, он занялся развитием своего второстепенного Дара — Менталистики, и смог осторожно подправить ее воспоминания, чтобы все учиненные им зверства стерлись из ее памяти. Может быть, если бы у них было время, она смогла бы ответить на его чувства. Гарет видел, как она боялась насилия с его стороны и, чтобы лишний раз не нервировать, не позволял себе даже запустить руку в густые пшеничные локоны — настоящая редкость для восточных краев. Постепенно она перестала бояться его, даже робко улыбаться начала и что-то тихо лепетала на ломаном веридорском. А потом явился Гвейн — и все! Бастард Тьмы не знал, какая такая магия заставила их полюбить друг друга с первого взгляда, но таким безоглядно счастливым и "пьяным" от любви Гарет никогда не видел друга.
Боги! Вы не могли послать ему другого испытания, и Тринадцатый Принц Веридорский искренне полагал, что выдержал его с честью. Ему предсказуемо выпала участь первого консумматора брака, причем заключали его не на юге в родовом поместье, а все в том же Порсуле, и Бесноватый с охотой "забыл" негласное правило южной свадьбы, по которому друг жениха обязан был минимизировать вероятность того, что невеста забеременеет от него. Нет! В ту ночь и в тот час она была только его, и она получит от него все: и боль первого раза, и первое удовольствие, и его семя… Тяжелее всего ему было отпустить ее от себя к законному супругу. Смотря, как Гвейн уводит их возлюбленную, Бесноватый сам себя мысленно убеждал, что это не их последний раз. Естественно, он не собрался наставлять рога брату, да и Индия, он был уверен, не будет изменять мужу. Но жизнь есть жизнь: чернокнижнику Гарету полагался срок жизни, соизмеримый с демоническим, то есть триста лет и более, Гвейн был вдвое старше своей молодой супруги… Друг по-любому уйдет в Царство Мертвых раньше, и тогда Индия достанется ему. Эта мысль помогла ему смириться, а потом, узнав, что возлюбленная забеременела от него, сделать все, чтобы Гвейн и никто другой не догадался, кто же отец ребенка.
А потом был фарс с повторной свадьбой, ибо возмущенные южанки не не поверили, что самый перспективный среди дворянской братии и как любовник, и как супруг граф Ла Виконтесс Ле Грант дю Трюмон связал себя священныи узами с какой-то восточной куклой, заявили о неверии высшего общества в эту нелепицу. Только на этот раз Гвейн и не подумал подпустить друга к жене, смешно краснея, признавался ему, что ревнует, и просил не обижаться на его нелепое недоверие. Эх, одно слово — Благородное Сердце. Он ведь ни разу в жизни не усомнился в "слепоте" собственного ребенка и по настоянию Гарета даже не думал взглянуть в глаза сына.
Так где же он успел так нагрешить с того времени, что судьба снова нещадно бьет его?! Вроде Боги сжалились, послали единственную для его демона, пробудив его вторую сущность и позволив ему не уйти в Царство Мертвых вслед за Индией. Но что ему делать, если Их волей Ника предназначена не только ему?! Всего двух людей из ныне живущих он не готов был изодрать в клочья в борьбе за свою избранницу: Франсуа и Себастьяна. Так почему, о Боги, его соперником Вы назначили Себастьяна?!
Вот в таком душевном раздрае Тринадцатого Принца Веридорского и застал оклик Жака:
— Гарет, там леди Никалаэда настойчиво требует твоего внимания.