Бутч мгновение стоял над падшим воином, давая ему возможность встать. Когда он не поднялся, Брат подождал, когда Крэйг посмотрит на него.
Расфокусированный взгляд на пепельно-белом лице попытался сосредоточиться на Брате. Когда у него вышло, Бутч взял кинжал в другую руку… и нанес себе глубокий порез на ладони.
Пэрадайз пораженно охнула, а Брат протянул ладонь Крэйгу… который, непонятно где, нашел силы поднять руку и взять предложенную ладонь.
Брат рывком поднял Крэйга на ноги… и обнял его.
— Хорошая работа, сынок. Я горжусь тобой.
Крэйг быстро заморгал, словно от подступивших слез. Потом, казалось, перестал противиться эмоциям, опустил голову и обмяк в руках Брата.
— Вот это по-нашему, — сказал Рейдж громким, одобрительным голосом.
Марисса сидела за своим столом в «Убежище», и ее ждал целый список дел: нужно прочитать карты пациентов, утвердить приемные документы, обработать счета. Вместо того, чтобы взяться за решение этих вопросов, она просто сидела в своем кресле, уставившись на кусок черного металла с красной кисточкой.
После того, как они с Бутчем вернулись домой, она показала странный, похожий на ключ предмет нескольким Братьям, и никто не узнал его, даже не смог предложить адекватное название этому. Потом Вишес поискал предмет в интернете… и ничего не нашел.
Когда они с Бутчем добрались до кровати, она была так вымотана, что заснула сразу же, как голова коснулась подушки.
Но ненадолго.
Она открыла глаза примерно в три часа дня и так и осталась лежать, уставившись в темноту, пока Бутч тихо посапывал рядом.
Все было так, как рассказывал ее хеллрен. На черном потолке проносились изображения той женщины, и от подобного фотомонтажа хотелось плакать. И, что самое печальное, подумав о ней и Бутче, хотелось плакать еще сильнее.
Сумасшествие.
В их отношениях не было ничего плохого. Он не мог проявить большей поддержки, когда отвез ее к Хэйверсу, пытался выяснить вместе с ней о ключе, понимал все, что она чувствовала.
— Я схожу с ума, — прошептала она…
— Поэтому я и пришла.
Марисса резко вскинула голову.
— Мэри… привет. Прости. Я разговариваю сама с собой. В голове творится полный бардак.
Шеллан Рейджа вошла в кабинет и закрыла за собой дверь.
— Да, я вижу… я позвала тебя по имени три-четыре раза, но не получила ответа.
Марисса откинулась на спинку, и, перекинув волосы за спину, изобразила улыбку.
— Чем я могу помочь тебе?
— Ты можешь поговорить со мной. — Женщина села в кресло напротив нее. — Я беспокоюсь о тебе.
— О, Боже, даже не трать на это время. У нас здесь полно женщин, которые действительно нуждаются в твоей помощи…
— У добрых самаритян вроде нас с тобой возникают проблемы с выполнением обязанностей, если мы не проговариваем тяжелые случаи. Это факт. Я также хочу напомнить, что я твоя подруга.
В повисшем молчании Марисса не стала рассказывать обо всей бумажной работе, на которой не могла сконцентрироваться из-за путаницы в голове. Потом она промолчала о том, что не спала полдня. И, наконец, ни словом не обмолвилась о том, как она странно отдалилась от Бутча…
— Я не могу выбросить ее из головы, — выпалила она.
Внезапно полились слезы, и Марисса с проклятьем потянулась за клинексами.
— Я не хочу говорить об этом.
— Я знаю, — нежно сказала Мэри. — Поверь мне, у меня много личного опыта с замалчиванием проблем. Это плохая стратегия.
— О, ни за что не поверю. Ты самый самореализовавшийся человек из всех, кого я встречала. Десять баллов из десяти.
— Марисса, ты видела только снимок моей жизни. Ты не знала, какой я была раньше. И я все еще мучаюсь. Как и все остальные.
Марисса промокнула слезы под глазами, борясь с желанием откровенно разрыдаться.
— И как ты справляешься с этим?
— С проблемами? Я разговариваю с людьми. Говорю с Рейджем. Записываю переживания.
— Нет… полный разрыв.
— Что?
Марисса помахала платком.
— Я несу чепуху. Забудь…
— Ты про то, что после встречи с Рейджем для меня закончилась одна жизнь и началась другая?
Боже, ее сердце гулко билось без веской причины.
— Да. Я об этом.
Скрестив ноги, Мэри закусила нижнюю губу, и пока она собиралась с мыслями, Марисса изучала ее симметричное лицо, недавно подстриженные под боба каштановые волосы, ауру спокойной уверенности.
Да, подумала Марисса, Рейдж был прав. Эта женщина была великолепна… не в очевидном смысле, как королева красоты, не как угловато-анорексичная, без-капли-жира модель и даже не по стандарту соседской девчонки. Мэри напоминала сияние от костра посреди морозной зимы, теплая, живительная, пленяющая и озаряющая.
Неудивительно, что Брат души в ней не чаял.
Выдохнув, Мэри сказала:
— Думаю, со мной все иначе, потому что я умирала… я знала, что покидаю этот мир. Хотя какое-то время я жила, не зная, что рак вернулся, я готовилась к тому дню, когда они сообщат мне о рецидиве. Поэтому я заранее простилась. Упаковала свой эмоциональный и мысленный багаж, купила билет, приготовилась к дороге. В смысле, моя мама умерла, и меня никто не держал на Земле… у меня ничего не было, поэтому я ничего не теряла, понимаешь?
