Повернувшись к остальным, Пэрадайз обнаружила, что все просто стояли посреди открытого фермерского поля, словно никто не знал, что делать дальше.
Энслэм попрощался первым и только с Пэйтоном, а потом исчез. Акс ни с кем не обмолвился и словом, прежде чем дематериализоваться.
— Ну, до завтра, — пробормотал Пэйтон, посмотрев на Ново и Буна.
Прежде чем раствориться, он подошел к ней:
— Я свяжусь с тобой через пару часов. Очень надеюсь, что ты поднимешь эту трубку.
— Подниму.
— Хорошо.
И он исчез, бросив напоследок легкую улыбку.
Пэрадайз сказала что-то остальным; она не помнила, что именно… ей что-то ответили — она не уловила.
И потом она накинула сумку на плечо и растворилась, уносясь рассеянным клубком молекул, которые, почему-то, лучше представляли ее ментальное и эмоциональное состояние в настоящий момент, чем ее телесная форма
Когда она вернулась в свое тело на газоне перед особняком отца, то осталась стоять на месте, уставившись на великолепный Тюдоровский фасад. В доме горели огни, маслянистый свет струился сквозь окна, создавая иллюзию теплоты камина. Время от времени между раздвинутыми шелковыми шторами мелькала фигура доджена с серебряными подносами, щеткой для пыли или букетом цветов.
Ветер здесь был свирепым, и чем дольше она стояла на пожухшей, подмерзшей траве, тем сильнее он забирался под ее куртку, одежду, кожу.
Они с отцом жили здесь очень долго, и с каждой комнатой у нее было связано какое-то воспоминание… даже с потайными.
Но этой ночью особняк казался ей таким же чужим, как вещи в ее сумке.
Удивительно… как путешествие, которое началось и кончилось в родном доме, даже не покидая пределы штата, могло так сильно отдалить ее от прошлой жизни.
Задрожав от холода, Пэрадайз заставила себя шагнуть вперед. Было почти два часа утра… и она, испытывая стыд, обрадовалась, что ее отец все еще работал в доме для аудиенций. У нее просто не было сил на то, чтобы рассказать ему об ее «учебе».
Более того, она сама еще не осмыслила всего… было еще рано рассказывать о пережитом кому-то еще.
Подойдя к дверям, она потянулась к звонку… но потом остановила себя.
Да ладно, подумала она. Ты серьезно собралась жать на звонок собственного дома?
И, тем не менее, она чувствовала себя чужой, нажимая пальцем на считывающую панель и открывая замок.
Заходя в тепло, Пэрадайз закрыла тяжелую дверь за собой и сделала пару глубоких вдохов. Окидывая знакомые картины маслом и ковровые дорожки, она испытывала не спокойствие, а жуткую тревогу…
— Хозяйка! Вы вернулись! — к ней подбежал их дворецкий, Федрика, с улыбкой на лице… и он поклонился так быстро, что почти стер всю пыл с пола своим лбом. — Что я могу сделать для вас? Вы желаете на трапезу… или нет, наполнить ванну? Я попрошу Вучи включить…
— Пожалуйста, нет, — она вскинула обе руки, когда он так низко опустил лицо, что говорил, уткнувшись подбородком в бабочку на шее. — Братство очень хорошо нас накормило… и, правда, мне нужно прилечь. — Слова. Ей нужно подобрать нужную комбинацию слов. — Ты мог бы передать моему отцу, что это был потрясающий опыт… скажи ему, что я в порядке… я в полном порядке, на самом деле, и меня приняли. У нас начались занятия. Все безопасно.
Ну, последние два предложения технически не были ложью. Рейдж сказал, что завтрашнюю ночь они проведут в аудитории, и никто не получил серьезных ранений.
— О, ну конечно, моя госпожа! Он будет так рад! Думаю, он не спал весь день… но, прошу, позвоните, если вам что-нибудь понадобиться.
— Позвоню, обещаю. Спасибо.
Она быстро взбежала по лестнице, какой-то иррациональный страх того, что отец вернется домой раньше, нес ее в спальню. Закрывшись внутри, она окинула взглядом кровать с балдахином, ковры и антиквариат…
…и на самом деле пожалела, что не отправилась спать в безликий, полупустой гостиничный номер.
Подойдя к своей кровати, Пэрадайз села на супер мягкий матрас и бросила ранец у ног. Потом положила руки на колени и уставилась на стену перед собой.
Она думала не только о Крэйге. Но он занимал большую часть эфирного времени в ее мозгу.
Черт. Сейчас, скрывшись в своей комнате, она почувствовала себя словно в клетке…
Когда в сумке зазвонил телефон, Пэрадайз поморщилась. Несомненно, Федрика позвонил ее отцу в ту же секунду, как она вернулась домой, и вопрос в том, что будет хуже: если он наткнется на голосовую почту… или она попытается выдавить из себя «все хорошо».
«Поговорим позже» — тоже не лучший вариант, решила она: если она не поговорит с ним сейчас, то он начнет стучать в ее дверь сразу по возвращении домой. И тогда придется говорить лицом к лицу.
Выудив айФон, она нахмурилась, увидев изображение пятиконечного листа марихуаны на экране.
— Пэйтон?
— Хэй. Я не вытерпел два часа. Мне как-то не по себе.
Хотя он не мог видеть ее, она кивнула.
— Мне тоже.
Когда повисла пауза, она ждала привычного звука затяжки. Но вместо этого — тишина.
Спустя мгновение он сказал:
— Кажется, меня не было дома лет десять.
— Мне тоже.
— Я даже курить не хочу. Вообще атас, представляешь?
Она откинулась назад, падая на подушки.
— Может, это и хорошо.
