Автобус остановился напротив солидного серого здания, в котором находился офис знаменитого Сахнуда – организации, в течении долгих лет выполняющей функции принимающей стороны и посредника в решении эмиграционных вопросов для сотен тысяч советских евреев. Фира с Вениамином, наконец, прекратили спорить, куда им направиться из Австрии. Ему удалось окончательно убедить жену в том, что лучше жить в маленькой Беер-Шеве в Израиле, но с хорошей работой и деньгами, нежели, чем на Брайтон Бич в огромном Нью-Йорке, но на пособии по безденежью. Они вышли из автобуса первыми с гордым видом людей, принявших жизненно важное решение. В этом и в самом деле было их резкое отличие от остальных, подобного решения не принявших и которых ожидала неизвестность за дверями офиса. Люди нервничали и выглядели жалко. Там могли отказать в разовой денежной помощи, а это целые триста долларов на каждого. Там могли не поверить в твоё еврейство и отправить в какую-нибудь другую организацию. Только мысль об этом была настоящим кошмаром. Всякое могло произойти, только не с Фирой и Веней! Охрана пересчитала прибывших, сверила имена со списком и пропустила людей во внутрь. Миша плёлся в самом хвосте, подталкиваемый адмиральшей. Ему было страшновато. – «А вдруг они знают, что я агент морской разведки? Их Моссад – не наше КГБ или американский ЦРУ. К ним поступает информация со всего света через их разветвлённые сети агентов мирового сионизма. Может Валерий Павлович – обычный двойной агент и работает на Массад тоже? Он хоть и не похож на еврея, а вдруг?». – Откуда у него появились такие мысли, Миша сказать не мог, но они реально не давали ему покоя с момента, как автобус остановился напротив серого здания.
Быстро уладив дела с евреями, выразившими готовность сегодня же улететь в Израиль, их помимо Фиры и Вени оказалась ещё одна малодетная семья из Москвы, сотрудники Сахнуда приступили к тем, кто оказался двойными изменниками родины! Их было шестнадцать! К ним относились те, кто сначала изменили своей первой и настоящей Родине и покинули её, размахивая израильской визой, а потом с такой же лёгкостью изменили своей Исторической родине, Израилю, вдруг «передумав» по дороге и переменив конечный пункт назначения на США, Канаду или Австралию. Но никому не было стыдно, кроме Михаила. Остатки офицерской чести пробудили в нём какое-то подобие этого чувства, и он даже покраснел немного, когда в заявлении на отказ от поездки в Израиль указал США, как страну, куда он собирается ехать на самом деле. В качестве причины он назвал «неожиданно изменившиеся обстоятельства». Остальные пятнадцать назвали ту же причину. Когда с заявлениями было покончено, один из работников Сахнуда сказал несколько слов по поводу происходящего. В частности, он сказал, что с этого момента правительственные организации Израиля слагают с себя ответственность за дальнейшую судьбу евреев, отказавшихся лететь в Израиль, и передают их на попечение международных сионистских организаций. Ещё он сказал, что прямо сейчас каждый из присутствующих имеет возможность и право изменить своё имя, написав заявление, которое тут же будет заверено международным нотариусом. В дальнейшем во всех официальных документах будет использоваться только новое имя. Среди собравшихся произошло лёгкое волнение.
– Не нравится мне имя Галя, – сказала Галя, повернувшись к Михаилу, понуро уставившемуся в пол, – давай я поменяю его на Джессика или Мадонна. А фамилию мы изменим с Филонова на Филоне с ударением на второй слог «ло». Послушай, как звучит Джессика Филоне! – отпад! Я хочу – хочу – хочу! С таким именем можно сразу в Голливуд ехать и сниматься с Джорджем Клуни, например. А ты будешь Майклом Филоне – тоже неплохо… Italiano vero!.. Всю жизнь мечтала о муже-итальянце… – Галя внезапно остановила свой словесный поток и внимательно поглядела на Мишу… – Как ты похож на мафиози, Майкл, как я тебя люблю, Дон Майкл Филоне!..
Тем временем тот же работник объяснял, что думать об этом надо серьёзно, потому что вернуть старое имя будет потом почти невозможно. Только если вернуться назад в Советский Союз и обратиться в ЗАГС по месту старого жительства со всеми доказательствами. Возможно придётся даже обращаться в суд там же по месту старого жительства. Миша очнулся.
– Слушай, Джессика, или, если хочешь, Мадонна! Делай, что хочешь. Хоть Джиной Лоллобриджидой назовись, но сисек-то у тебя таких, как у неё, всё равно не будет… – Сильный удар в бок лишил его воздуха на целые пол минуты. На этот раз бок был правый и пришёлся по печени. «Не надо было садиться слева от неё. Опять ошибка, за которую приходится расплачиваться печёнкой, – подумал Миша, но промолчал, пытаясь восстановить дыхание. Потом немного отодвинулся. – «Вы только посмотрите, как она эмансипировалась только за одни сутки. Уже два раза меня поколотила! Ещё раз попробует, я ей объясню про Северный Флот и про то, как должны вести себя жёны офицеров».
– Чем это тебе моя грудь не нравится? – вызывающе спросила супруга. – В общем, ты как хочешь, а я имя поменяю.
