В комнате горела только настольная лампа, почти скрытая теперь сбоку бутылкой, так что свет проникал и рассеивался через стекло, тая и желтея. Белая целомудренная сорочка с рукавами-фонариками казалась в этом матовом сиянии старинным платьем. Если бы не подстриженные выше плеч волосы, Роксана была бы точной копией Лукреции Борджа, какой ее изображали на фресках. Как ее рисовали те, кто верил, что она никогда не была больше, чем игрушкой в руках жестоких отца и братьев.
Тавелл поднялся с из кресла и приложил свои ладони к ладоням Рокси, накрывая их. В этом жесте, прерывающем ее молитву, но одновременно и присоединяющемся к ней, было что-то разом невинное и откровенно сексуальное. Рокси вздрогнула, потупив взгляд, и попробовала отдернуться. Тщетно. Тавелл мягко держал ее, и все же не собираясь давать даже чуточку воли своей пленнице.
– Ты совершенно особенная, Роксана Иара Тейт.
Тавелл не мог точно сказать, покраснела девушка или нет, однако она перестала пытаться выдернуть свои руки из раковины его ладоней.
– Такие, как ты, всегда будут выгодно отличаться от таких, как Кэнди. Слишком дерзких, напоказ раскрепощенных… Это современная норма. А ты… ты словно из девятнадцатого века.
Рокси все молчала, отводя взгляд. Облизнула губы, и Тавелл счел это ответом. В одну его ладонь ощутимо вминался деревянный крест.
– Аминь, – пробормотал Тавелл, наклоняясь так, что теплое дыхание едва заметно всколыхнуло волосы на макушке Роксаны.
А затем вернулся в кресло, отвернулся к окну и сделал вид, что заснул в мгновение ока.
Кэнди открыла глаза, почувствовав, что ей трудно дышать. Тело мгновенно напряглось, адреналин вскипятил кровь. Над кроватью склонилась темная долговязая фигура. На фоне окна, сумрачного из-за поднимающегося снизу света фонарей, силуэт казался непроницаемым, почти вырезанным из ткани реальности – если бы не дымно дрожащие края. Что-то взвивалось над тем местом, которое следовало счесть головой фигуры – то ли рога, то ли волосы, колышущиеся, как в воде.
– Пора вставать, – пробормотала фигура, но так невнятно, что о смысле слов приходилось лишь догадываться. Кэнди, придавленная к матрасу, только через несколько секунд поняла, что именно бурчит тень.
И что же это на сей раз, подумала Кэнди, всего лишь сонный паралич на слишком жесткой кровати или же действительно потусторонняя сущность? Единственный способ узнать это, как подсказывал ей опыт, попытаться вдохнуть.
Темная рука еще давила на грудь Кандиды, когда воздух свободно наполнил ее легкие. Бормотание стало чуть четче, но ненамного, Кэнди напрягла слух… Фигура растаяла. Давление тяжелых пальцев исчезло.
Кэнди спустила ноги на пол.
– Не могу поверить, что тебя оставили тут досыпать.
Дэвид протестующе замычал. Голос Кандиды, мягкий и тихий, тем не менее, копьем вонзился в его мозг. Дэйв поднял голову от стола, неловко прикрывая оставшуюся после себя на клеенчатой скатерти лужицу слюны.
Кэнди нетерпеливо вздохнула, без удовольствия дожидаясь, пока Дэйв придет в себя спросонья. «Зачарованный лес» работал круглосуточно, но с четырех до шести персонал убирал помещение, ночная смена сдавала пост утренней. Сейчас в зале все стулья были заброшены на столы, музыка стихла. За барной стойкой пара официанток о чем-то переговаривались, протирая бутылки. Пожилой мужчина в синих трениках возил шваброй по танцполу.
– Меня тут просто все знают. Не сочти за хвастовство. – Дэвид похлопал себя по карманам в поисках зажигалки и сигарет. Выругался. Нашел сперва то, затем другое, кое-как закурил, несколько раз впустую щелкнув искрящим колесиком.
Кэнди равнодушно ждала. Дэвид почувствовал, что его глаза, наконец, сбросили пелену дремы, и, поморгав, посмотрел на собеседницу… невольно поразившись: какая она бледная! Точно больная… Сердце захолонуло предчувствием беды. А потом Дэвид понял, что Кэнди всего лишь не накрашена. Она просто так выглядела без косметики.
– Мы должны уехать сегодня же. Часов через пять – максимум, но лучше через три, пока солнце еще не так безжалостно печет.
– Я никуда не поеду, крошка.
Кэнди глубоко вздохнула, втягивая носом запах дыма, средства для чистки полов, разлитого в углу уборщиком, умирающую вонь алкоголя и пота. Распахнула глаза, пробуя придать лицу сладкое выражение.
– Я понимаю, что тебе в тягость. – Она закусила губу. – Но мы должны.
– Нет.
Кэнди переменилась мгновенно. От умоляющего ласкового взгляда не осталось и следа. Девочка не привыкла просить, догадался Дэйв. И к тому, чтобы ей отказывали дважды – тем более.
– Я бы не хотела уезжать без медика.
– О, так значит, ты меня подождешь? Супер. Дай мне два дня, и я как раз настроюсь.
Дэвид хлопнул руками по столешнице и поднялся, готовый идти… куда угодно, лишь бы подальше от этой настырной американки. Однако Кандида, более бодрая, чем ее собеседник, успела заступить ему путь.
– Ты мне не начальница, зайка.
