— И чему ты так радуешься?! — повысил голос Лев.
Прикрыв рот руками:
— Прости — прости… — хихикнула.
— Ты понимаешь, что она чуть льва младшего на тот свет не отправила?
— Ух щет… Значит эта девчонка может за себя постоять! Вот и поделом тебе! — показала ему язык и наконец отправила в рот макароны с мясом.
— Тебе вот смешно, а я после нее через силу на кого — то смотрю… — его фраза удивила меня.
— Так может стоит попытаться не смотреть на кого попало, а попытаться добиться наконец — то стоящего?
— Не все так просто, Эмир… — вздохнул друг.
— Все проще, чем ты думаешь, — подмигнула ему.
— Я, наверно, настолько пропах алкоголем, сексом и сигаретами, что действительно боюсь замарать по — настоящему светлое.
— А ты не бойся, Лев. Поверь, это действительно того стоит!
— Ты наконец — то нашла сама с собой компромисс?
— Я наконец — то готова сказать, что люблю…
Выйдя из ступора, Лев произнес:
— И как? Ты познакомишь меня с ним?
— Чуть позже. Обещаю.
Кажется уже давно надо было сбросить все маски… И я верю, что у нас все получится.
Ночью я спала на удивление спокойно. Самое главное, что Егора больше ничего не беспокоило и с утра уже носился по первому этажу, круша все подряд.
— Эмир, сделай кофе, — доносится сонный голос Марата. — Иди сюда разбойник, — слышу звонкий смех сына и мне не надо оборачиваться, чтобы догадаться о том, как Егора уже поймали.
Ставлю на стол чашки с тарелками, как раздается жалостливое сына: «Бо — бо», поднимаю взгляд:
— Мать честная.
— Эмир, давай не будем. Принеси лучше свои девичьи прибамбасы и закрась это, — пальцем указывает на черно — фиолетовое — желтое озеро под своими глазами и на носу.
Мда… На самом деле все оказалось куда печальнее, чем рассказывал Лев. И как только Марат спустил все это с рук. В самом деле не стал бы он проучить девчонку? Уж что — то в его черствой черепушке должно быть.
К моменту, как я собрала все свое «боевое» оружие и спустилась вниз, мужчины уже умяли свой завтрак и сидели в зале, собирая гусеницу.
— Не хочешь рассказать? — неловко произнесла я, аккуратно очищая кожу от пыли, и наношу праймер.
— А тебе Лев не рассказал? — ухмыляется Марат.
— Рассказал, но хочется услышать это от тебя, — следом тональный крем.
— Я удивлен.
— И все? Ты серьезно?
— Это уже многое, Эмира. Разве нет?
— Ты слишком черствый, — разочарованно вздыхаю нанося уже предпоследний штрих. — Но послушай меня! Правда! Нельзя никогда грести всех под одну гребенку. Все люди разные…
— Эмира! Перестань жить в сказке! И взгляни уже на мир трезвыми глазами, — посмотрел прямо мне в глаза, в которых читалось осуждение.
— Вот знаешь, что! Достал! — пока сын занят на полу кубиками, беру Марата за шиворот и отвожу на кухню. — Бояться — это нормально. Боятся все: самые крутые и самые обычные. Не боятся только те, кому абсолютно нечего терять. Бояться — это не стыдно. Стыдно накапливать, а потом рушить все из — за какой — то мелочи! А ты столько лет копишь все в себе, что мне самой страшно представить, что будет, когда это все рванет! Твоя проблема в том, что ты боишься быть счастливым! Боишься быть любимым! Боишься быть отцом! — тыкаю в его грудь своим пальцем, а он от шока пятится назад. — А пора бы уже понять, что ты сам блокируешь все! Закрылся в своей чертовой скорлупе и носа показать боишься! Весь такой независимый, большой и страшный волк! Только запомни одно, по — настоящему ты счастлив будешь, когда твоя жена и мать твоих детей будет готовить тебе борщ с помпушками, а дети бегать по дому, заливаясь смехом. И моя сила в сыне. Как бы ты не думал, что я живу в сказке, но, Марат, его будущее начала строить я, а вы лишь облегчили мне немного задачу. А теперь я уезжаю на работу, — вижу силует, который направляется к дому. — О, как раз няня приехала!
«Ура! Господи! Я высказалась! Ура!» — чуть ли не в припрыжку иду открывать дверь няне, следом целую сына и убегаю к себе переодеваться. В душе бушует ураган и чувство, что готова горы свернуть. Кажется все начинает налаживаться.
Даже, когда выбегала из дома, Марата уже и след простыл. Надеюсь мне за это ничего не будет…
Время близилось к обеду и меня не слабо начало потряхивать. Василий все-таки уговорил на встречу, на который я должна расставить все точки. Как бы мне не хотелось делать ему больно, но по сути, я никогда не давала надежды на светлое будущее.
Даже погода полностью разделяла мое настроение. Никак не желала проходила глухая утренняя серость. Казалось, никогда не рассосется этот морок, не отлипнет от мокрой земли туман и солнышко так и будет за густыми тучами. Терпеть не могу такую сырую, промозглую погоду. И холод. В дождь всегда ужасно бывает холодно…
И пока я добежала до кафе рядом с офисом, успела немного промокнуть и намочить свои любимые джинсы.
