Он так быстро говорил, что — то тараторил, а у меня не было даже шанса вслушаться… Мои мысли были слишком далеки. Вот он человек, который всегда будет любить, и помнить меня. Почему же мне так все равно? Что, черт дери, не хватает? Вот он шанс быть всю жизнь на первом месте для мужчины, а я, как самая последняя неблагодарная шваль, беру и отбрасывая в сторону предложение и бегу к тому, который уже смог обрушить все мои мечты.
Вторая линия и вот наконец — то передо мной предстал наглядный выбор. Быть любима, но не любить, или любить, но возможно быть обманутой.
Слова застряли в горле, но я все — таки произношу их:
— Вась… Вась подожди… — прерываю его монолог. — У меня тут…кран течет. Я тебе перезвоню… Завтра… И прости меня… — нажимаю отбой, принимая звонок Назара.
Я не чувствую себя гадко, стыдно признать, но это так! Мне прекрасно! Я сделала именно то, что хотела и не собираюсь даже жалеть об этом!
— Эмира! Ты тут? Алло?! Эмира! — доносится обеспокоенный голос мужчины.
— Да — да, я тут, — отзываюсь ему.
— Ты уже в кроватке, ожидая голенькой мой звонок? — спрашивает Назар, добавляя в голос рычащие нотки.
— Назар, ты серьезно думаешь, что я ожидаю твой звонок? Поверь, у меня есть дела поважнее этого, — гаденько так усмехаюсь. В самом деле, он же не думал, что даже если было бы так, то призналась в этом ему?
— Ммм, наверно, поважнее ты имеешь того, с кем разговаривала сейчас, пока я не прервал вашу милую беседу? — огрызнулся Назар. — Ну уж извините, если помешал.
Я зажмуриваю глаза и делаю глубокий вдох, чтобы раз и навсегда прояснить некоторые моменты:
— Я как — то жила до нашей встречи, но смогу и жить после того, как ты уйдешь. Мне есть, что вспомнить. Мне есть, кем дорожить. И основная твоя задача, как моего мужчины, приумножить мое счастье. Не ревновать к прошлому, не ограничивать мое настоящее, не отравлять контролем и приказами будущее. Я не променяю свои мысли, свою радость, связанную не с тобой, на твои сиюминутные прихоти, на улучшение твоего настроения. Я очень хочу, чтобы ты понял меня. Понял и полюбил как никого и никогда. Потому что всей душой любить можно только вольных людей, а рабов всю жизнь только использовали. Я ясно выражаюсь?
— Я твой мужчина?!
— Из всей моей тирады ты услышал только это?!
— Я твой мужчина? — проигнорировав мою реплику, начал он опять.
— Разве не этого ты хочешь? — тихо спросила у него.
— Ты меня в могилу отправишь с такими заявлениями, Миренок. Буквально пару часов назад, с пеной у рта, доказывала, что быть нам только друзьями. А сейчас… Я счастлив, господи, как же я счастлив. Обещай мне, что завтра с утра, ты не передумаешь? Обещай, что будешь верна своему слову, которые сказала сейчас? Я твой мужчина был и всегда буду. И я уже делаю тебя счастливой! Слышишь? Я готов переплыть океаны, но только если на берегу будешь ты ждать меня!
— Назар, но если еще раз… Поверь, я сравняю твое тело с землей и никто меня не остановит.
— Никогда, Эмира. Больше никогда…
— Мы увидимся завтра? — воодушевленно спрашивает Назар, но в ответ слышит:
— Нет. До аукциона у меня слишком мало времени, но так много дел.
— Это ты мне уже так изощренно мстишь за что — то?
— На самом деле серьезно. Тем более ты же помнишь про наш спор?
— Конечно, помню. Но мое желание ты мне уже подарила.
Неожиданно услышала хныканье Егора, что для меня было полным шоком. Егор с первых дней жизни всегда спал хорошо, но только не тогда, когда его что — то беспокоило. Мое материнское сердце замерло, а ноги подскочили к кровати сына, попутно прощаясь с Назаром.
— Прости, у меня Егор. До завтра!
Сын хныкает, но не плачет. Мой сын… Аккуратно беру его на руки, убаюкивая. Через пару минут сын уже мирно сопит. Но на всякий случай измеряю температуру, которая показывает, что все в норме. Кладу обратно в кроватку и больше часа наблюдаю за его сном, не отходя от Егора даже на сантиметр. Скорее всего приснился плохой сон. Чувство облегчение окутало меня…
Мой сын… Помню, как будто это произошло буквально вчера, когда взяла его на руки. Вздохнула запах сына, который пах карамелькой. Да — да, обычно говорят парным молоком, но для меня карамелькой. Такой сладкой, что аж хочется укусить. Никому не отдам. А когда он впервые сказал «мама»? Я расплакалась, прося его еще раз повторить. Материнскую любовь ничем не измерить. И мне действительно жаль тех людей, которые отказываются от своего счастья.
И сейчас понимаю, что я могу быть счастлива не только, как мама, но и как женщина. Как же я давно не ощущала себя такой… Всегда было какое — то «но», которое так и не могло позволить мне вдохнуть полной грудью. А теперь… У меня крылья есть. Я опять чувствую то, что уже думала никогда не смогу прочувствовать…
И в чем суть? В чем суть этой любви? Кто — то точно задастся этим вопросом.
В том, чтобы поворачиваться спиной и знать, что там тебе не крутят дулю, не показывают язык, не передразнивают твои интонации, не достают скомканную бумажку с чьим — то номером и не закидывают ее ноги себе на плечи.
В чем соль? В чем прикол этого всего?
