– Это я дала ему все размеры – и твои, и свои. Я сняла мерку с твоего выходного платья, в котором ты ходишь в церковь, и показала мамино кольцо, которое тебе подходит. Мы измерили его ниточкой.
– И все это делалось у меня за спиной, когда о свадьбе не было и речи! Он даже не спросил моего согласия?! – закричала Катриона. – Вы устроили заговор против меня!
– О Господи! Катриона, какую ты болтаешь чушь! Заговор, подумать только! Питер сказал, что хочет на тебе жениться, и я согласилась ему помочь. Вот и все.
– Да, ты все мне распрекрасно объяснила! – раздался голос Питера, который вошел в гостиную вместе с Винченцо Сильвано.
Он придирчиво окинул взглядом разбросанные на стульях и столах платья и белье.
– Надеюсь, ты одобрила мой выбор? – вежливо осведомился лорд.
– Как ты смел заказывать подвенечное платье и покупать все эти вещи, прежде чем удосужился поинтересоваться, выйду ли я за тебя замуж или нет?!
– Потому что я уже приехал в Рим и было бы глупо совершать туда еще одну поездку. Уже тогда я предвкушал этот счастливый момент и ради него готов был на безрассудные поступки, – без тени смущения ответил он.
Винченцо отвернулся, пряча довольную усмешку, а Бьянка весело захихикала.
– Ах, ты, самоуверенный мерзавец! А если бы я отказала?
– Катриона! – прогремел Винченцо. – Прикуси язык!
– Это было бы эгоистично с твоей стороны, ведь Энрико… – Бьянка сделала вид, что смахнула слезу.
– Если бы ты мне отказала, я тут же приказал бы отослать все назад. Ну, а коль скоро ты согласилась… – Карлэйл пожал плечами. – Не пойму, из-за чего сыр-бор.
Катриона затравленно озиралась вокруг. Ее душили гнев и обида. Сестра смеялась ей в лицо, будущий муж презрительно улыбался, а отец рассердился.
– Знаешь что, девочка, если твой муж – человек разумный, он будет часто и больно тебя бить. Тогда, может быть, ему удастся научить тебя хорошим манерам и уважению к людям. К сожалению, я этого сделать не сумел!
Прежде чем дочь успела ответить грубостью на оскорбительные слова отца, Питер обнял ее и незаметно сжал руку, призывая к спокойствию.
– О, нет, – обратился он к Винченцо. – Таким образом я никогда не смогу завоевать сердце Катрионы, ведь я стремлюсь именно к этому, – и он нежно улыбнулся невесте.
– Запомни, Катриона, – Питер говорил так, как будто в комнате они были одни. – Конечно, иногда тебе наверняка потребуется хорошее внушение, но я тебя никогда не ударю, если, конечно, ты не сделаешь этого первая.
Бьянка снова звонко рассмеялась, Винченцо тоже сдержанно улыбнулся, а Катриона упрямо повторяла про себя: «Ты – самоуверенный мерзавец!»
– Называй меня, как хочешь, Катриона, раз я принадлежу тебе. Примерь, пожалуйста, платье, любимая. Сделай это для меня.
После этой вспышки гнева Катриону охватило странное спокойствие, которое длилось десять дней, почти до самой свадьбы. Из Рима стали приезжать повозки с провизией, которую хранили в замке Креспи. Прибыли также повара и прислуга, которых разместили в крестьянских домах. Лорд Фитэйн оплачивал их содержание.
В доме Сильвано появилась прислуга, дородная и веселая женщина. Девушке теперь не давали заниматься домашним хозяйством – милорд не хотел, чтобы его невеста утомлялась перед свадьбой, а кроме того, нужно было привести в порядок ее натруженные руки. На этом настаивала и Бьянка:
– Ради Бога, Катриона, возьми миндальный лосьон и не смей даже подходить к овцам!
Наконец прибыло свадебное платье. О таком подвенечном наряде не могла мечтать ни одна невеста во Фридженти.
Бьянка не разрешила сестре одеть платье в присутствии жениха, хотя Питеру не терпелось удостовериться, что его выбор был удачным. Она повела старшую сестру в спальню отца, где висело огромное зеркало в деревянной раме, принадлежащее когда-то Элизабетте Сильвано.
Действительно, без посторонней помощи Катриона не сумела бы справиться с платьем. Оно было сделано из старинного кружева и так плотно облегало фигуру, что было просто невозможно застегнуть самой многочисленные перламутровые пуговицы на спине. Ворот был отделан двойным рядом кружевных рюшей, широкие прозрачные рукава из тюля застегивались на запястьях. К платью прилагалось несколько шелковых и парчовых нижних юбок. Облачившись в подвенечный наряд, девушка обнаружила, что с трудом проходит в дверь из-за пышной юбки.
Голову должен был украшать скромный венок с вуалью, простота которого компенсировалась роскошной кружевной фатой на шелковой подкладке, которая спускалась до самого пола и падала на ковер, придавая невесте царственный вид.
– Не могу я это одеть, – протестовала Катриона, – я буду чувствовать себя дурочкой.
– Не говори глупостей. Ты достаточно высокая, чтобы отлично выглядеть в такой длинной фате. Смотришься ты просто прекрасно! А вот я, – печально вздохнула Бьянка, – слишком маленькая для такого фасона.
Катриона придирчиво оглядела себя в зеркале – предусмотрительная Бьянка подставила стул, чтобы она смогла видеть пышную юбку и атласные туфельки. Фату пришлось подколоть, чтобы девушка походила по комнате и освоилась в новом наряде.
