– Ты только пристегнись, – рассмеялась Оля, заводя мотор. – Не хочу отшкрябывать потом твою тушку по всему салону.
Толпа ревела. Кто-то хлопал, подбадривал. Парень в зеленой бейсболке, только недавно красующийся на трассе, что-то жестами показывал Оле, усаживаясь в свою машину. Все проносилось мельком перед глазами. Во рту пересохло, когда девушка в короткой юбке встала между автомобилями, размахивая своим лифчиком, словно флагом.
– Это что, гонка? – спросила тихо, от страха сжимая пальцами собственные коленки.
– Ага. Ты уже струсила?
Ответить я не успела. Когда автомобиль тронулся, меня вжало в сиденье, а сердце подступило к самому горлу, но слишком быстро страх сменился возбуждением. Я будто пребывала в три-дэ аттракционе, не отрывая взгляда от лобового стекла. Только дорога, освещенная огнями, – больше ничего не видела. Только пульс, отбивающий свой ритм в ушах, – больше ничего не слышала.
Вибрация проходила по телу, отзываясь щекоткой в груди. Мне казалось, будто это именно я управляю тачкой, крепко сжимаю пальцами руль. Словно это моя нога вдавливает педаль газа в пол, а взгляд впивается в трассу.
Резкий поворот на сто восемьдесят градусов. Мне кажется, что мы вот-вот вылетим за пределы дороги, но нет. Шины сплетаются с асфальтом, скользят, чтобы остановиться лишь на секунду и тут же сорваться с места, оставляя соперника далеко позади.
Минуты гонки показались вечностью. Когда авто остановилось у старта, я поблагодарила Олю, но самостоятельно из машины выйти не успела. Девушку поздравляли друзья, а мне подали руку, помогая выбраться из автомобиля.
– Мы уезжаем. – Лед в голосе Володи поразил.
Крепко удерживал за руку, а я шла за ним ни жива ни мертва. Молчала, боясь выдать хоть слово. Никогда еще не слышала, чтобы слова его звучали так пусто, отстраненно. Напряглась. Не знала, чего ожидать, да и ожидать ли вообще.
– Ты злишься? – спросила, когда передо мной открыли дверцу автомобиля.
Его движения были резкими, порывистыми. Не отвечал, когда застегивал ремень безопасности, перетянув слишком сильно.
– Куда мы едем?
А в ответ снова молчание. С Олей за рулем было не так страшно, как сейчас. Он резко сдал назад и вывернул руль, взлетая по трассе в обратном направлении. Тишина ужасала.
– Владимир, куда мы направляемся? – уже психовала.
Нервы сдавали билеты в привокзальной кассе и махали рукой на прощание, не собираясь следовать вместе со мной в конечную точку назначения.
Когда припарковались у его дома, я немного расслабилась, но все равно оставалась настороже. Сейчас просто уйду в комнату к Марго, а он пускай молчит себе на здоровье. Не понимала, в чем провинилась. Что такого в том, что меня прокатили с ветерком?
В подъезд меня буквально затаскивали. Еле успевала за его широкими шагами. Лестница, лифт. Створки разъехались, выпуская веселую компанию. Стояла рядом с ним, пытаясь успокоиться. Уже накрутила себя, но собиралась попробовать поговорить в последний раз:
– Володя, я не понимаю, в чем я провинилась…
Он повернулся слишком резко. Ударив по кнопке, останавливающей лифт, сжал мою шею пальцами и припечатал к стенке. Ужас острым ножом полоснул по сердцу, сковал душу. Боялась дышать.
– Знаешь, сколько раз такие веселые гонки заканчивались авариями? – прошипел он, приближаясь к моему лицу. – Сколько человек умерло или стало инвалидами? Не знаешь? А я знаю. А теперь представь, что сегодня могла умереть ты.
– Ты меня пугаешь, – прошептала, едва размыкая губы.
– Я хочу тебя напугать. Хочу, чтобы ты боялась и никогда в жизни не смела садиться в чужую тачку. Или я, или сама, но только после того, как выучишься. Третьего не дано, черт возьми!
Пальцы с шеи переместились на затылок, а Владимир прижался лбом к моему лбу, рвано вдыхая воздух. До боли сжимал талию, впечатываясь в мое тело.
– Владимир, я…
Продолжить свою фразу я не успела. Меня грубо перебили жадным поцелуем. В какой-то момент лифт снова поехал вверх, а я уже совсем забыла, где мы находимся. Не успевала отвечать на требовательные касания. Он терзал меня, сжимал в своих объятиях, сминая одежду, наверняка оставляя на коже синяки. Будто голодный зверь или сумасшедший.
Створки разъехались, но не могла управлять своим телом, пребывая полностью в его власти. Взяв на руки, Володя вынес меня из тесной коробки, но так и не оторвался от моих губ. Лишь когда подошел к двери, опустил на ноги и прижал лицом к стене, прикусывая мою шею, оставляя на ней следы. Задыхалась. Поражалась.
Бывало, видела в нем подобные эмоции, ощущала на себе, но он быстро останавливался, прекращая наши игры, обрывая ласки, но не теперь. Боялась спугнуть это наваждение. Была куклой в его руках, позволяя вертеть себя так, как ему заблагорассудится. Лишь бы снова не взывал к разуму.
