Мне показалось, что там клубятся тучи или, может, дым - но это просто была защитная реакция разума. Мне казалось, я все ужастики слуа уже знаю, но я ошибалась. То, что сыпалось на остров по зову Шолто, мой разум отказывался воспринимать. Когда я работала в детективном агентстве, бывало… Порой на месте преступления - когда там по-настоящему жутко - разум отказывается воспринимать открывающуюся картину. Видишь просто хаос, невнятицу. Мозг дает тебе минутку на размышление. Можно зажмуриться и отвернуться, уйти и спастись. Тогда кошмар не проникнет в твой разум, не запятнает душу. Только на работе в большинстве случаев выбора у меня не было. А теперь я отвернулась. Вот если не сбежим, придется смотреть.
Надо сбежать.
– Не смотри! - крикнул Дойль. - Зови дверь.
Так я и сделала.
– Мне нужна дверь в холм Неблагих.
Дверь повисла прямо в воздухе, точно как раньше.
– Никаких дверей! - заорал Шолто.
И дверь исчезла.
Рис выругался.
Мороз и Мистраль нас догнали, мечи у них были в крови. Оглянувшись, я разглядела Агнес на берегу - неподвижную темную груду.
Дойль опять побежал, и за ним побежали все.
– Сделай еще что-нибудь, - сказал Аблойк, почти задыхаясь в попытке выдержать заданный Дойлем темп. - Только тихо, чтобы Шолто не расслышал.
– Что сделать? - спросила я.
– У тебя есть сила творения, - пролаял он. - Думай!
– Но что я могу? - В такой обстановке мозг у меня совсем не работал.
– Сотвори что-нибудь. - И он запнулся и упал. Когда он нагнал нас, из нового пореза на груди у него текла кровь.
– Пусть под ногами у нас будет мягкая трава!
Трава растеклась по земле зеленой рекой. Только в стороны она не распространялась, как там на острове, она росла точно на нашем пути, и нигде больше.
– Еще что-нибудь, - попросил Рис. Он уступал другим в росте, и по голосу слышно было, что ему трудно держаться вровень с длинноногими стражами.
Что же можно вызвать из земли, из травы, что нас спасет? Ответ пришел. Есть одно волшебное растение.
– Пусть вырастет поле четырехлистного клевера!
Перед нами расстелилась широкая зеленая поляна, покрылась белыми цветами, и мы оказались посреди клеверного поля. Белые шарики ароматных цветов звездочками светились на зелени.
Дойль замедлил шаг и остановился, остановились и другие стражи.
– Неплохо, совсем неплохо, - выразил общую мысль Рис. - Хорошо соображаешь, когда приходится туго.
– Дикая охота идет со злыми намерениями, - сказал Мороз. - Им придется остановиться у кромки поля.
Дойль посадил меня в невысокий клевер. Цветы гладили меня, словно маленькие руки.
– Четырехлистный клевер - лучшая защита от фейри, - сказала я.
– Йе, - согласился Эйб. - Только многим из преследователей не нужно идти пешком, принцесса.
– Сделай еще крышу, Мередит, - попросил Дойль.
– Из чего?
– Рябина, терн и ясень, - посоветовал Мороз.
– Ох, конечно.
Если три этих дерева растут вместе - значит, место волшебное, это и укрытие, и проход между мирами. В таком месте можно спастись от фейри или, наоборот, их вызвать - как это часто у нас, здесь не бывает только «да» или только «нет», а сразу «да», «нет» и еще «иногда».
Земля под нами задрожала, как при землетрясении, и кверху рванулись деревья, забросав нас вывороченной землей, камнями и клевером. Деревья тянулись вверх со звуком, похожим на бурю или крушение поезда, только не металл здесь стонал, а древесина. Никогда в жизни такого не слышала. Когда ветки сплелись над нашими головами, я оглянулась - не могла совладать с собой.
Шолто был погребен под грудой кошмарных тварей, которых он же и позвал. Извивались щупальца, двигались и сталкивались конечности и части тел, для которых у меня и названия-то не было. Везде сверкали зубы, как будто сам ветер оброс плотью и обзавелся клыками. Дядья Шолто отбивались от тварей руками и мечами, но явно проигрывали. Проигрывали, но их сопротивление все же дало нам время построить свое убежище.
Мороз заслонил мне вид широкой грудью:
– Нельзя на них долго смотреть.
По щеке у него шла кровавая борозда; похоже, Агнес намеревалась выцарапать ему глаз. Я потянулась рукой к ране, и он отдернулся и перехватил мою руку.
– Это пройдет.
Он не хотел, чтобы я квохтала над ним при Мистрале. Будь здесь только Рис и Дойль, может, он и позволил бы. Но показаться слабым Мистралю он не хотел. Не знаю, что Мороз чувствовал к Эйбу, но Мистраля он точно расценивал как угрозу. При соперниках мужчины слабость не проявляют. А что бы я ни думала о Мистрале, именно соперником его считали Мороз и Дойль.
Я взяла Мороза за руку и постаралась вести себя так, словно не замечаю его ран.
– Охоту призвал Шолто. Почему же они на него напали?
– Я ему говорил, что он слишком похож на сидхе, - ответил мне Рис. - Не просто так говорил. Не только чтобы он не поставил нас под удар.
На руку мне упала теплая капля. Я взглянула на руку: на меня капала кровь Мороза. Подавив приступ страха, я спросила спокойным тоном:
– Ты сильно ранен?
Кровь текла непрерывной струей - признак нехороший.а руку мне упала теплая капля. охож на сидхе, -к, словно не замечаю его ран.
именно соперником его считали Мороз и Дойль.
