Одна случайная знакомая в поезде Таллин-Вильнюс: «За что эти эстонцы так нас не любят, как вы думаете?». И полное отсутствие контакта, когда, подбирая слова, я пробую что-то объяснить ей.
Меня беспокоит, что даже до настоящих русских интеллектуалистов значимость этих проблем доходит с каким-то запозданием. Возможно, я ошибаюсь, но те же друзья и знакомые, которые самым живым образом реагировали на польские события как люди, отягощенные чувством ответственности за прошлое и настоящее, казалось, далеко не столь были озабочены вопросами сосуществования с грузинами, армянами или киргизами. Вроде бы, да – но не очень. Это как-то устоялось – и Бог с ним. В результате в пору перестройки представители разных народов громко говорят о своих обидах, и это хорошо, но русских, которые авторитетно и во всеуслышание говорили бы об обидах тех, как-то почти не слышно, и это плохо. Были и есть исключения – Сахаров, Григоренко, но общей картины это не меняет.
Справедливость велит признать, что ситуация обычных русских, русских интеллигентов, постоянно проживающих на территориях вне России, никогда не была легкой. Они могут быть самыми порядочными людьми, наиболее лояльными в отношении народа, среди которого живут, но, тем не менее, различным образом страдают за вину других. Я собственными глазами видел, что у Виктора Некрасова, жителя Киева и преданного сподвижника украинского дела, с представителями национального движения, часто тоже моими друзьями, отношения складывались далеко не просто.
Но хватит об этом, ведь моя задача – писать о России, пусть на нее и накладываются порой иные пространства. Не вспоминать о них было бы несправедливо. К этим «внероссийским» воспоминаниям я привязан не меньше и надеюсь, что они касаются вопросов, интересных не только для меня. Конечно, я поставил бы себя в ложное положение, пытаясь создать некий «синтез», посвященный этой теме, после нескольких дней пребывания в таких местах. Такие смельчаки порой появляются, но я не стану следовать их примеру.
Я решил избрать некий компромиссный путь. В трех республиканских столицах – Вильнюсе, Киеве и Тбилиси – я побывал дважды. О двух первых речь уже шла. Тбилиси и Грузия мне вспоминаются с бескорыстной благодарностью признательного гостя этих и других внероссийских территорий. Двукратное пребывание дает уже – хотя бы минимальную – перспективу, глубину. Пусть же это будет мой признательный поклон всем нерусским с благодарностью за их самобытность, неповторимость, духовное своеобразие, за гостеприимство, оказанное мне, за интерес к Польше, обнаруженный ими. Поклон тебе, Виталий, тебе, Геворк, вам, Фикрет, Геннадий, Салимжан. Если к вам вернусь и смогу написать нечто серьезное – сделаю это. А пока моя Грузия – насколько смогу ее воссоздать – будет символически вмещать всех вас.
Грузины сверх всяких человеческих сил заслонены и придавлены стереотипами, в соответствии с которыми они рисуются остальному миру отважными и красноречивыми красавцами, целыми днями пирующими на фоне кавказских гор, которым (красавцам, не горам) приписываются также такие черты, как выдумывание себе аристократической родословной, склонность к спекуляции и культ Сталина.
