Глеб волновался, но никто его за это даже не подумал осуждать. Все присутствующие деликатно отошли от них с Аней, чтобы не мешать. Сжав тонкую ладошку возлюбленной в своей руке, Глеб наклонился к бледному лицу девушки и осторожно коснулся её губ своими. Несколько томительных минут казалось, что ничего не происходит, но я знал, что это не так. Сила племянника уже потянулась к ней, восполняя собой потерянную.
Я обнимал Агнию, поглаживая по плечам, чувствуя, как её мелко трясёт от беспокойства за своего ребёнка. И сейчас у меня даже мысли не проскакивало, кто был родным отцом Ани. Это не имело никакого значения… для меня. А вот будет ли иметь для них, старался не думать.
Тем временем, белобрысый эльф подошёл к Насте и что-то шепнул на ухо. Сжав губы в тонкую линию, дочь кивнула и сама взяла его за руку, а он, пользуясь случаем, приобнял её свободной.
Хитрый манёвр не укрылся от меня, и, кажется, я сжал Агнию слишком сильно. Она сдавленно пискнула и, вывернувшись в кольце моих рук, проследила за моим взглядом.
– Оставь их, – шепнула она, покачав головой. – Я знаю, о чём ты думаешь, с учётом того, что парнишка – эльф. Дай им самим разобраться в своих чувствах. Там всё сложно.
– Аня! Очнулась! – вырвавшись из рук Арларруила к его неудовольствию и моей скрытой радости, Настя кинулась ко мне на шею, заливая слезами счастья рубашку на груди. – Спасибо! Спасибо! Спасибо… папа!
Порывисто поцеловав застывшего статуей меня в щёку, она бросилась к сестре, потеснив Глеба. Следом к ним присоединилась хлюпающая носом принцесса, Агния, а затем и вся толпа неугомонных тёток.
Когда основной поток слёз был выплакан, а Аня смогла встать на ноги, она о чём-то шепнула Насте, кидая полные ненависти взгляды на дом Бранова. Угрызений совести, что не остановил девушек, объединивших свои силы и одним ударом превративших особняк в большую кучку тлеющих углей, я не испытал. Даже позже, когда мы с Агнией пересказывали вернувшимся в Столицу ректору Виларду, Абеларду, Маиру и Эрртруару подробности похищения и оговорки Бранова, что над Тенебрис есть ещё кто-то вышестоящий, а в уничтоженном доме могли быть ниточки, ведущие к ним.
Поздно, раньше надо было думать. Если на то пошло, заниматься раскрытием межмирового заговора, должны были не я и не кучка преподавателей Академии (опустим, что среди них затесались принц драконов и герцог демонов, это лишние подробности!), а специальные органы вроде Департамента тайного сыска.
– Лео, – когда всё закончилось, ко мне подошла Ольга, смотря как на диковинку. – У меня до сих пор мозги набекрень. Когда Агния рассказала, что дерзкий колодец поправил нам всем воспоминания о тебе, я не поверила. Попросила пупсика найти доказательства и… Бездна, мне так стыдно, что какая-то, не при детях будет сказано какая, достопримечательность из камней, дырки и полудохлого источника смогла четырём далеко не слабым ведьмам так головы засрать.
– Двадцать лет не помнить своего возлюбленного, это же просто… – Белладонна душевно выругалась на древнедемоническом.
– Представляю, как тебе было тяжело, – присоединилась Марго. – Ты ведь наверняка считал, что любимая тебя предала. А сейчас ещё и новость, что у тебя взрослая дочь… Мы с Лардом прошли почти через то же самое, что и вы с Агнией. Жаль, что нельзя загадать желание и отмотать потерянные годы назад.
– Почему же нельзя? – привлекла наше внимание Белинда.
Фамильяр, принявшая человеческий облик, сделала пас рукой и на её ладони появился чистый лист пожелтевшей от времени бумаги.
– Твою ж… ёжика в драконий зад! – выругался, догадавшись, что это. – Я думал, ты уничтожила его!
– Я – хранитель, Лео, – пожала она плечами. – Да и ты предоставил мне выбор, сохранить его или уничтожить. Я выбрала приберечь до подходящего момента. Мне кажется, сейчас как раз он.
Подойдя ближе, она вложила лист, за которым гонялись Тенебрис, в мою руку.
– Он твой по праву. Ты можешь загадать и начать с Агнией всё с чистого листа. Не будет Тенебрис, потерянных лет, твоего пребывания в седьмом мире. Но зато будет ваша любовь, семья, а твоя дочь будет расти с настоящим отцом.
На какой-то миг я даже поддался соблазну и допустил мысль, чтобы послушать фамильяра и взять в руки ручку, чтобы загадать желание. Посмотрел на растерянную Агнию, рассчитывая найти поддержку в её глазах, но увидел лишь застывшие слёзы.
– Если я это сделаю, мы будем счастливы, – подошел я к любимой. – Я знаю, о чём ты сейчас думаешь.
Агния поджала дрожащие губы и попыталась отвернуться, но я не позволил, осторожно двумя пальцами повернув за подбородок её лицо на себя. Слёзы прочертили влажные дорожки по щекам, стекая мне на руку.
– Но, тогда не будет их, – я кивнул на Глеба и Аню.
Племянник с нежностью прижимал к себе девушку, осторожно поглаживая по голубым волосам, а она доверчиво льнула к его груди. Они даже не подозревали, какой тяжёлый выбор сейчас стоял передо мной и Агнией.
Но в своём решении я определился.
Наклонившись, поцеловал припухшие губы со вкусом малины и соли.
– Надеюсь, ты простишь меня, – шепнул в них, отстраняясь.
