Поцелуй обмана полностью

Итак, он просто остановился у нас на постоялом дворе – так вот чем объясняется его забота. К тому же он платит за ночлег, так что мог бы по праву претендовать на наш с Паулиной домик, уютный, хотя и с течью в крыше. Я невольно расслабилась и опустила руки.

– А твой друг?

– Мой друг? – Каден озадаченно склонил набок голову, немного по-мальчишески, словно забыв о продуманных сдержанных жестах, и разом помолодел на несколько лет. Он запустил пятерню в соломенные волосы. – А, вот ты о ком. Он тоже остался.

Нет, он не торгует пушниной, в этом я уже не сомневалась. Свежевать зверей, снимать с них шкурки – не его профессия. Движения, спокойные и взвешенные, могли бы принадлежать охотнику, но глаза… его глаза. Ласковые, с поволокой, но под обманчиво спокойной поверхностью бурлит водоворот. Они выдавали привычку к другой жизни, хотя какой именно – я пока не могла понять.

– Что привело тебя в Терравин? – спросила я.

Я не успела опомниться, как он протянул руку и схватил мою.

– Позволь, я провожу тебя до дома, – повторил он. – А по дороге расскажу о…

– Каден?

Я вырвала руку, и мы разом обернулись на голос, окликнувший из темноты. Черный силуэт Рейфа, совсем недалеко от нас, невозможно было спутать ни с кем. Он подошел незаметно, ступая бесшумно, словно кошка. Черты его лица стали различимы только, когда он приблизился почти вплотную.

– В чем дело? – в голосе Кадена сквозила досада.

– Твоя норовистая кобыла разбушевалась и лягается в стойле. Пока она там все не разнесла, надо бы…

– Жеребец, – поправил Каден. – С ним было все в порядке, когда я уходил.

Рейф развел руками.

– Ну, а теперь не в порядке. Испугался на новом, непривычном месте, я полагаю.

О, он был очень доволен собой.

Каден мотнул головой и убежал, сердито фыркнув – я была рада, что он не стал мешкать. Разрушенное стойло не порадовало бы Берди, не говоря уже о том, что я тревожилась о своих покладистых Отто, Нове и Дьечи, которые могли пострадать от буйного соседа. Я сильно привязалась к осликам. Помещались они не вместе с лошадьми, а в отдельном стойле, но их отделяла лишь тонкая деревянная перегородка.

Каден исчез, не успела я оглянуться, и мы с Рейфом остались одни. Повисла неловкая пауза, только ветер шуршал опавшей листвой у нас под ногами. Откинув с лица волосы, я обратила внимание, как изменился внешний вид моего спутника. Волосы были аккуратно причесаны и завязаны сзади, свежевыбритое лицо блестело в тусклом лунном свете, и я рассмотрела высокие, загорелые скулы. Рубашка тоже была свежая. Не торопясь нарушать молчание, Рейф спокойно, без смущения смотрел на меня. Похоже, такая у него была привычка.

– Разве ты не мог сам успокоить его лошадь? – поинтересовалась я.

Уголок его рта приподнялся в усмешке, но ответом мне был встречный вопрос.

– Что нужно было Кадену?

– Всего лишь убедиться, что я добралась до дома без приключений. Его беспокоил тот гвардеец из таверны.

– Он прав. Лес может таить опасность – особенно, если ходить в одиночку.

Он пытается меня запугать?

– Я не одна. И не такой уж здесь дремучий лес. Кругом люди – в пределах слышимости.

– Разве? – Рейф покрутил головой, как бы пытаясь увидеть людей, о которых я говорила, а потом снова уставился на меня. Все мои внутренности словно скрутило узлом.

Он подошел на шаг ближе.

– Впрочем, есть, конечно, ножичек, скрытый под одеждой.

Мой кинжал? Как он узнал? Ножны были плотно примотаны к телу! Видел, как я непроизвольно касаюсь его? Я обратила внимание, какой он высокий: почти на голову выше меня. Я вздернула подбородок.

– Не ножичек. Кинжал с шестидюймовым лезвием. Достаточно, чтобы прирезать кого-нибудь, если обращаться с ним умело.

– И ты умеешь?

Только метать в неподвижную цель вроде двери гардеробной.

– Вполне, – тряхнула я головой.

Он не ответил, но видно было, что мой кинжал и навыки обращения с оружием не произвели на него должного впечатления.

– Ну что ж, ладно, спокойной ночи, – я повернулась к нему спиной.

– Лия, постой.

Я остановилась, но не спешила оборачиваться. Здравый смысл подсказывал мне, что надо уносить ноги. Уходи, Лия. Не останавливайся. Мне слышались предостерегающие голоса. Моей матери. Отца. Братьев. Даже королевского книжника. Всех, кто на протяжении прежней жизни оберегал меня от любых опасностей, хорошо это или плохо. Не стой, беги.

Но я не подчинилась. Может, дело было в его голосе. Или в том, как он произнес мое имя. Возможно, меня так окрылила недавно испытанная радость от открытия, что и я, оказывается, порой бываю права и что, хотя моя несдержанность иногда может обернуться бедой, правда все равно на моей стороне. А может, это было чувство чего-то невозможного, непредставимого, что вот-вот совершится. Страх и предвкушение, переплетенные вместе.