— Я знаю, что ты там, Кейден. У нас было
17
Я шагнул в тень залитой солнцем каменной комнаты.
— Я должен был попытаться. Наше перемирие заключалось в том, что я перестану охотиться на тебя, если ты вернешься в реальный мир — а вместо этого, как метко выразился Сарион, ты угодила в яму с гадюками.
Глаза маленькой волчицы горели гневом, и ее поза говорила мне о том, что, если бы я действительно был с ней в комнате, она бы бросилась вперед, выпустив когти, и вонзила их мне в шею.
Судьбы, она была прекрасна, когда сражалась со мной.
Я вдохнул ее аромат и силу, наслаждаясь тем, как она опьяняла мой разум. Мне хотелось провести пальцами по ее растрепанным ветром волосам и по загорелым плечам, но, конечно, я не мог. Я был всего лишь тенью — и тщетность этого приводила меня в ярость.
— Сегодня я убила нескольких твоих воинов, Кейден. Я не хотела, но они все равно погибли.
Меня охватили угрызения совести, и я стиснул зубы.
Уленбьорны и их всадники знали, на что шли, когда вызвались пересечь границу, и, может, именно поэтому их потеря ощущалась особенно остро. Я поговорю с их семьями и постараюсь, насколько смогу, почтить их память.
— Ты могла бы пойти с ними, — прорычал я. — Они доставили бы тебя куда угодно, куда бы ты ни пожелала. Прочь из Страны Грез, подальше от моего брата и от фейри.
— Шпиль Мечты — это то место, куда я хотела попасть. Моя мама здесь.
— Тогда забирай ее и уходи. Сделай это сегодня вечером, пока королева еще глубже не запустила в тебя свои когти, или ты никогда не выйдешь отсюда живой.
— Мы с ней заключили договор, — сказала она, высоко вздернув подбородок. — Это гарантирует мне защиту и свободу передвижения — то, чего у меня никогда не было с тобой.
Я слегка расслабился. Договор — это уже кое-что, но она все еще была в крайней опасности.
— Если королева была готова заключить договор, то у нее есть способ обойти его. Она будет держать тебя у себя до тех пор, пока ты будешь ей полезна, и убьет в тот момент, когда у нее возникнут сомнения.
— Она не убьет меня, — сказала Саманта низким, вибрирующим от предупреждения голосом. — Она верит в слова оракула, что у меня есть сила поставить тебя на колени. Она ни за что не причинит мне вреда, когда это поставлено на карту.
Я резко втянул воздух. Айанна рассказала ей? Сколько?
Глаза Саманты сузились, превратившись в узкие щелочки.
— Ты знал об этом, не так ли? Черт возьми. Она так и подозревала. Так вот почему ты так отчаянно пытаешься контролировать меня? Чтобы не дать мне попасть в ее руки или развить мою магию?
— Я знал, но…
— Но ничего. Ты солгал о том, что я фейри, и ты солгал об этом. Чего еще ты мне не рассказывал?
Так много всего.
Что мысль о ней там, запертой во владениях королевы, доводила меня до грани безумия. Я хотел, чтобы она вернулась, не только из-за какого-то пророчества или даже только из-за лунного осколка, но и потому, что я был лучшим человеком, когда она была рядом.
Во мне вспыхнуло отчаяние, и мне захотелось ударить кулаком в стену.
— Да, я знал, но, хотя я и не рассказывал тебе об оракуле, королева скрывает от тебя половину информации, чтобы дать тебе ложное чувство безопасности.
На ее лице промелькнуло возмущение.
— Какая вторая половина?
— Та, из-за которой она убьет тебя, — я прислонился к стене, скрестив руки на груди. — По словам оракула, ты как монета, стоящая на ребре. Если упадёшь в одну сторону, у тебя будет сила поставить меня на колени и связать. Если ты упадешь в другую сторону, у тебя будет сила освободить меня.
Ее глаза расширились.
— Так вот почему ты так отчаянно хочешь меня?
— Я хотел свободы тысячу лет, но я бы предпочел вечно видеть, как ты кружишься, словно нимфа, танцующая на берегу реки. Королева, однако, скорее убьет тебя, чем воспользуется малейшим шансом, который ты выберешь, чтобы освободить меня. Сарион сказал мне то же самое. Вот почему она послала убийц.
— Черт.
Я оттолкнулся от стены и шагнул вперед, пока нас не разделили считанные дюймы.
— Если королева когда-нибудь узнает, что ты добровольно решила исцелить меня, или что мы можем вот так разговаривать, она найдет способ нарушить ваш договор и обезглавит тебя в одно мгновение. Оракул — это не твой щит, это твой смертный приговор.
Краска немного отхлынула от ее лица.
— Что мне теперь делать?
— Беги. Я найду способ помочь тебе выбраться из Страны Грез. Я даже заключу договор никогда не преследовать тебя. Просто
— Нет, — прорычала она, и я отступил.
Убежденность в ее голосе была подобна удару молотка, пробивающего камень.
— Мне надоело убегать. Я буду… — ее голос сорвался, скованный чарами Аурена. — Я сделаю то, зачем пришла.
— Саманта…
— Это больше, чем я, — она подняла взгляд, решительный и безжалостный. — Я живу взаймы, Кейден. Если королева убьет меня, ты тоже будешь в безопасности от меня, так что не стоит возражать.
