— Я не позволю этому случиться! — я зарычал, когда волк внутри меня приблизился к поверхности. Мое тело тряслось, и тени клубились вокруг меня, как пламя лесного пожара. — Что такого важного, что ты так рискуешь собой?
К черту моего брата и его заклинание затыкания рта. Я работал в слепую.
— Я здесь, чтобы защищать Страну Грез, Кейден. Всю её. Ты должен понимать, что это значит. Если есть что-то, что ты любишь в ней, тогда помоги мне. Доверься мне.
Ее голос звенел от страсти, которая скручивала мою душу, и комната давила на меня невозможной, неизбежной тяжестью. Могла ли она делать это ради моего народа?
Я увидел правду в ней давным-давно, в Дирхейвене. В глубине души она была свирепой защитницей — своей матери, своего народа и даже моих оборотней.
Просто не себя.
Я должен был бы стать ее защитником.
Даже если я еще не понимаю ее цели, я буду ее союзником, как и сказала Мел, что мне нужно им быть.
Я начал расхаживать по комнате, как зверь в клетке. Беспомощность моего положения бушевала во мне, жестокая шутка Судьбы. Но я бы нашел способ помочь. Я был бы наблюдателем в тени. Голосом совета.
— Фейри безжалостны. Они будут следить за всем, что ты делаешь, и оценивать все, что ты говоришь. По крайней мере, нападение на карету убедит их, что я снова пытаюсь убить или захватить тебя в плен.
— Я знаю. Я буду осторожна.
Мой пристальный взгляд метнулся к ней.
— Ты назвала меня Кейденом. Может, в этой комнате безопасно, а может, и нет. В любом случае, ты никогда больше не должна называть меня по имени, даже наедине. В тот момент, когда ты это сделаешь, ты выдашь связь, которую фейри не проигнорируют. Они удивятся, почему мы обращаемся друг к другу по имени, потому что никто, кроме Аурена и моего двора, не называет меня так.
Она закрыла глаза и потерла виски.
— Черт. Ты прав.
— Хотя я и буду помогать тебе, ты никогда не должна думать обо мне как о союзнике. Никогда не думай о нашем поцелуе или о времени, которое ты потратила на мое исцеление. Тебе нужно доказать им, что ты ненавидишь меня всеми фибрами своего существа, а это значит, что ты должна жить с этой ненавистью. Думай обо всем жестоком и ужасном, что я сделал с тобой — заточении, Мэджик-Сайд, нападении на тебя, — пока ты больше не сможешь думать обо мне без отвращения. Сделай это своим щитом.
Она отвела взгляд и, в конце концов, кивнула, хотя в этом чувствовалось раскаяние.
— Значит ли это, что у нас новое перемирие? Что ты собираешься мне помочь?
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе достичь твоей цели и вытащить тебя и твою мать из владений королевы живыми.
— В обмен на что?
— Твое доверие, — я скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене. — Тебе нужно прислушиваться к моим советам и быть осторожной.
— Что касается доверия, посмотрим. Но я
Это было все, на что я мог надеяться. Доверие нужно было заслужить, и я знал, с чего начать.
— Королева знает о лунном камне? — спросил я. — Его присутствие подвергает тебя опасности.
Она прищурилась.
— Я не говорила ей об этом. Может быть, это сделал Аурен. А что?
Я подошел ближе.
— Ты должна найти способ защитить его. Не позволяй никому во дворце знать о его существовании. Айанна могла бы украсть его и использовать, чтобы сдвинуть стену и навлечь опустошение на мой народ.
— Я знаю. Вот почему я включила это в договор. Она не может украсть у меня или принудить меня магией.
— Этого недостаточно, — прорычал я, чувствуя, как во мне нарастает желание защитить. — Если она узнает, что лунный осколок может сделать со стеной, она может решить, что ты ей не нужна — это может быть достаточной причиной, чтобы разорвать договор.
Она прерывисто вздохнула.
— Ты действительно думаешь, что она предаст меня из-за этого?
— Однажды она подослала убийц. Она притворяется милой, потому что ты ей нужна, но если она поймет, что может забрать силу себе…
Саманта потерла переносицу.
— Тогда что, черт возьми, я должна делать? Спрятать его под матрасом? Я не могла просто оставить его Аурену.
Я протянул руку и призвал свой черный топор из эфира, затем щелчком запястья отправил его обратно в тень.
— Мой топор связан со мной. Я могу призвать его по желанию из эфира. Возможно, ты сможешь связать лунный осколок, учитывая твою связь с ним и магию Луны. Я помогу тебе сделать это, точно так же, как я учил тебя сопротивляться принуждению. Возьми осколок, и мы начнем.
Она колебалась.
— Прямо сейчас?
— Да.
Она положила ногу на спинку стула, затем задрала подол платья, обнажив неприлично длинную ногу. Мой пульс участился, а во рту пересохло. Лунный осколок был прикреплен в ножнах к ее бедру, но как бы сильно я ни жаждал заполучить камень, мой взгляд был прикован к ее молочной коже. Однажды я исследовал глубину этих бедер, и с тех пор это мучило меня во снах.
Я быстро отвел глаза, когда она встретилась со мной взглядом.
— Должно быть, ты действительно хочешь заполучить его в свои руки, раз смотришь на него вот так.
