Шпили ее дворца обрамляли сад с трех сторон, но с четвертой лозы каскадом ниспадали с края, словно водопад пурпурных и зеленых листьев. Мой пристальный взгляд следовал за ними, пока они змеились по городу, а затем дальше, к горизонту.
Королева выжидающе подняла брови.
— Это прекрасно, — сказала я.
Это было также ужасно.
Я знала, что за туманами они пожирают земли Темного Бога, порождая смертокрылов и оставляя опустошение повсюду, где они распространяются. Каким-то образом я должна была найти способ уничтожить их. Это было то, для чего я была здесь.
Я взглянула на нее.
— Мы можем спуститься и пройтись по нему?
— Вход запрещен лицам ниже третьего сословия. Ты первого, а Сарион второго, так что ты должна наслаждаться видом издалека.
Запрещено, что означало, что я не могла войти, не нарушив наш договор.
— Зачем держать его взаперти? — спросила я.
Она оперлась руками о каменные перила и с благоговением посмотрела на лозы.
— Потому что сад — это бьющееся сердце нашего королевства. Употребление этого фрукта предотвращает увядающее проклятие и продлевает нашу жизнь. Без него мы не были бы Бессмертным Двором — следовательно, он защищен заклинаниями, и вход запрещен всем, кроме высших эшелонов общества.
Глубокое беспокойство охватило меня, когда я посмотрела на крыши оживленного города за окном.
— Значит, все живущие здесь должны есть эти фрукты, иначе они умрут?
— К сожалению, виноградные лозы не могут дать столько плодов, чтобы прокормить целое королевство. Так что нет, — ее руки крепче вцепились в перила. — Это трагично, но неизбежно.
— Значит, город умирает? Что с ними будет?
В одном только городе жили, должно быть, сотни тысяч фейри, не говоря уже об остальной части ее владений.
— Наше проклятие смертельно, но действует медленно. Те, кто не ест, все еще живут семьдесят или восемьдесят лет — то, что люди назвали бы нормальной жизнью, короткой, горькой и бесполезной. В конце концов, они становятся больными и немощными, и в конце концов их забирает иссушающее проклятие.
Больными и немощными? Я сжала губы, чтобы не хмуриться.
Морщины на ее лице разгладились, и она снова повернулась к своему саду.
— Возможно, ты достаточно долго прожила среди волков и людей, чтобы думать, что семьдесят лет — это нормально, но для фейри, которые живут столетиями, это проклятие.
Кем был бы человек возраста моей матери в их глазах? Ребенком?
Сомнения закрались в мой разум, пока мы смотрели на фиолетовые и зеленые просторы. Ее народу нужны были фрукты, чтобы жить. Если бы я выполнила свой план и нашла способ уничтожить виноградные лозы, я бы обрекла их на иссушающее проклятие.
Смогу ли я действительно это сделать?
— Если фруктов недостаточно, то кто же их ест? — нерешительно спросила я.
— Те, кто это заслужил, — ответила она железным тоном. — Великие воины, ведьмы и ученые, высший двор и управляющие, от которых зависит наше королевство.
— Значит, простые люди просто вымирают?
Меня затошнило. Казалось, Шпиль Мечты ничем не отличался от любого другого места — богатые и могущественные наслаждались плодородием земли, в то время как бедные страдали.
Ее губы скривились от отвращения.
— Возможно, ты считаешь нас жестокими или бессердечными, но правда в том, что наша цивилизация борется за свою жизнь. Не все имеют одинаковую ценность. Приходится идти на жертвы, но мы не делаем это с радостью.
— Это ужасно.
— Может быть, однажды плодов будет достаточно для всех, но не пока жив Темный Бог Волков. Так много силы лоз тратится на борьбу с ним. Но ты ведь для этого здесь, не так ли? Освободить мой народ из его хватки?
— Да. Я хочу, чтобы твой народ жил в мире, не боясь его.
Это была правда, пусть и наполовину.
— Хорошо. Потому что, как ты упомянула вчера, на тебе тоже лежит проклятие. Не забывай, что это значит.
Она повернулась, и я последовала за ней вдоль веранды с колоннами, соединявшей нависающие балконы, пока мои мысли кружились.
Что мне было делать? Продолжать искать способ уничтожить лозы? Ее народу нужна была жизнь, которую давали лозы, но ее крали у других. Из земель Кейдена, у его народа.
Не чувствовали ли они за это никакой вины?
Мне нужно было узнать больше, например, на что именно способен фрукт.
Мое сердце забилось быстрее.
— Исцелят ли плоды виноградной лозы мою мать, если на ней тоже лежит проклятие?
Королева пожала плечами.
— Возможно, а возможно и нет. Она всего лишь волчица, поэтому трудно сказать, как это повлияет на нее. Они никого не исцеляют полностью, просто на время отодвигают смерть.
— Могут ли целители попытаться использовать это?
— Давать фрукты посторонним строго запрещено нашими законами. Есть могут только те, кто доказал, что достоин подняться на третий уровень и выше. Законы защищают наше величайшее сокровище, наследие наших будущих поколений, поэтому даже я не могу их нарушать.
Я ни на секунду на это не купилась.
— Должен же быть какой-то способ, которым мы могли бы попробовать это с моей матерью, — настаивала я.
— Совет никогда не позволит отдать плод волку, — отрезала она.
На мгновение она заколебалась, и выражение ее лица смягчилось.
