— Хорошо, — согласился Гант, — это вздор. На данный момент. Но если он не сказал Мэрион, что учился в Стоддарде, тогда он должен быть причастен к гибели Дороти каким-то образом. А если он был знаком с Дороти, а затем — с Эллен, а теперь — с Мэрион, тогда этот парень, непорочный, как ангел, поставил перед собой цель жениться на одной из ваших дочерей! Любой из них!
Улыбка медленно сошла с лица Кингшипа; оно перестало вообще что-либо выражать. Его руки лежали без движения на краю стола.
— Это не такой уж вздор, признаю.
Кингшип снял свои очки. Пару раз моргнув глазами, выпрямился.
— Мне нужно поговорить с Мэрион, — сказал он.
Гант выразительно посмотрел на телефон.
— Нет, — ответил Кингшип опустошённо. — У неё телефон отключен. Она уже не живёт в своей квартире, до свадьбы она остаётся у меня. — Его голос дрогнул. — После медового месяца они поселятся в квартире, которую я обставил для них, — на Саттон-Террас. Мэрион сначала не соглашалась на это, но он её уговорил. Он так благотворно подействовал на неё — теперь мы с нею гораздо лучше уживаемся, благодаря нему. — Какую-то секунду они смотрели друг другу в глаза; Гант — решительно, с вызовом, Кингшип — настороженно.
Кингшип поднялся.
— Вы знаете, где она сейчас? — спросил Гант.
— На той квартире — упаковывает вещи. — Он надел пиджак. — Должно быть, он сказал ей про Стоддард.
Когда они вышли из кабинета, мисс Ричардсон уставилась на них, оторвавшись от развёрнутого у неё в руках иллюстрированного журнала.
— На сегодня всё, мисс Ричардсон. Только уберите бумаги с моего стола.
Она нахмурилась; выражение неудовлетворенного любопытства было написано у неё на лице.
— Да, мистер Кингшип. Счастливого Рождества.
— Счастливого Рождества, мисс Ричардсон.
Они шли длинным коридором, по стенам которого, вставленные в стеклянные ящики с медными пластинами сверху и снизу в качестве крепления, висели чёрно-белые фотографии. Это были фотографии шахт и открытых разработок, плавильных заводов, аффинажных заводов, печей, прокатных станов, и почти художественные снимки, сделанные крупным планом, готовых труб и медной проволоки.
Дожидаясь лифта, Кингшип заметил:
— Уверен, он ей сказал.
— Гордон Гант? — переспросила Мэрион, вслушиваясь в звучание имени, когда они пожали друг другу руки. — Мы с вами, конечно, не встречались? — Она попятилась назад в комнату, улыбаясь, поймав отца за руку и увлекая его за собой, подняв свободную руку и ощупывая золотую усыпанную жемчугом брошь, приколотую к воротнику своей блузы.
— Блю-Ривер, — сказал Кингшип таким же деревянным голосом, как и в тот момент, когда представлял их друг другу, и стараясь не смотреть дочери в глаза. — Мне кажется, я говорил тебе о нём.
— Ах, да. Вы были знакомы с Эллен, не так ли?
— Совершенно верно, — отвечал Гант. Он сдвинул ладонь ниже по корешку книги, которую прижимал к себе, туда где искусственная кожа переплёта не была влажной, уже жалея о том, что чересчур легко согласился с предложением Кингшипа встретиться с его дочерью; фото Мэрион в «Таймс» никоим образом не могло передать своими серыми точками сияние её глаз, румянец, рдеющий на её щеках, светящееся облако счастья, окутывающее её, как бы говорившее: я выхожу в субботу замуж.
Беспомощно она обвела комнату рукой.
— Боюсь, здесь даже некуда присесть. — Она сделала шаг к стулу, на который были сложены одна на другую коробки с обувью.
— Не беспокойся, — сказал ей Кингшип. — Мы не надолго. На минутку. У меня в офисе осталась ещё куча работы.
— Ты не забыл про сегодняшний вечер, а? — спросила Мэрион. — Жди нас в семь или около того. Она приезжает в пять и, думаю, сначала захочет заехать к себя в номер, в гостиницу. — Она повернулась к Ганту и сказала многозначительно: — Моя будущая свекровь.
О, Господи, подумал Гант. Я должен её спросить: "Вы выходите замуж?" — "Да, в субботу". — "Поздравляю, удачи вам, всего наилучшего!" Он улыбнулся невесело и ничего не сказал. Никто ничего не сказал.
— Чему я обязана этой приятной встречей? — поинтересовалась Мэрион с куртуазными нотками в голосе.
Гант глянул на Кингшипа, ожидая, что тот заговорит первым.
Мэрион обвела взглядом их обоих:
— Что-нибудь важное?
Поборов замешательство, Гант сказал:
— Я знал и Дороти. Чуть-чуть.
— О-о, — произнесла Мэрион и опустила взгляд на свои руки.
— У нас был один общий курс. Я учусь в Стоддарде. — Он помедлил. — Однако не думаю, что у нас были какие-нибудь общие занятия с Бадом.
Она подняла глаза.
— Бадом?
— С Бадом Корлиссом. Вашим…
Она с улыбкой покачала головой.
— Бад никогда не был в Сдоддарде, — поправила она его.
— Был, мисс Кингшип.
— Нет, — возразила она весело, — он учился в Колдуэлле.
— Он учился в Стоддарде, потом — в Колдуэлле.
Мэрион насмешливо посмотрела на отца, как если бы надеясь, что он даст какое-то объяснение упрямству гостя, которого сам сюда привёл.
— Он был в Стоддарде, Мэрион, — с трудом выговорил Кингшип. — Покажите ей книгу.
Гант открыл ежегодник и подал его Мэрион, указав, на какую фотографию нужно смотреть.
