И даже когда снег растает, любовь истинная не умрёт
Эйган
Стою на крыше замка и наблюдаю, как на горизонте в свете умирающего солнца рождается ночь; как с темнеющего неба медленно опускается кружево снежинок.
…Снежинки.
Я теперь ненавижу их! Вижу в них боль и отражение своей обречённой любви. Жаль, что мне от них негде скрыться – всё царство состоит из проклятого снега!
Всё напоминает мне о моей погибшей Айле.
Иногда мне мерещится её тихий смех. Её нежный голос звучит перекатами горных ручьев, он слышится эхом отовсюду.
Кажется я медленно схожу с ума.
Стискиваю с силой зубы. В груди жжёт, со дня её смерти вместо сердца в ней зияет огромная дыра, и та разрастается сосущей пустотой.
Айла научила меня жить. Из собранного и расчетливого воина, всегда готового к действиям, она превратила меня в простого мужчину, сердце которого бьётся не где положено, а в руках женщины. В её руках.
А теперь она ушла… и вместе с собой забрала часть меня. Сжимаю до хруста кулаки.
После памятной битвы с древним прошло уже несколько месяцев, я выполнил данное жене обещание: я жил ради клановцев. Мы разгребли завалы, отстроили разрушенные дома, похоронили с достоинством всех падших. Предателя Северуса сдали свои же орланы, они и казнили его. Но месть облегчения никому не принесла. Многие потеряли мужей и детей, отцов.
Семьям погибших я дал указ платить посмертно из казны. Знаю, что многие за глаза винят меня в произошедшем. Знаю и понимаю, но… я не мог иначе.
Смотрю, как вечернее небо затягивают вуалью сумерки. Сколько раз я пытался покончить с собой? Множество раз. Сколько уже находился в шаге от пропасти?! Не сосчитать. Но каждый раз меня что-то останавливает. Что-то необъяснимое крепко удерживает цепь и не дает спрыгнуть в черный омут бездны забвения.
Связывающие нас с Айлой нити истиной пары оборваны, видел и до сих пор вижу их магическим зрением. Но что тогда не позволяет мне обрести покой?!!
Не выдерживаю и зажмуриваюсь. В пустой голове тут же вспыхивает яркий образ улыбающейся Айлы. Она что-то шепчет и будто зовёт. Куда?! Но сколько не кричи, не ответит.
– Мальчик мой.
Оборачиваюсь через плечо на голос. Лакира. Опять старшая пришла уговаривать меня поесть, а у меня совершенно нет желания. Не помню когда в последний раз ел что-то нормальное. Просто не хочу.
Мне бы утолить голод сосущей пустоты в душе.
Выдыхаю резко и срываюсь с места, прыгаю с башни в пропасть и в полёте оборачиваюсь грифоном. Могучими крыльями вспарываю воздух, взбираясь всё выше и улетая дальше от замка. Я попробую ещё разок.
Приемника я себе назначил, справятся как-нибудь без меня. Парю над сосновым лесом, все деревья одеты в белоснежные шубы. Красиво. Запомню напоследок. Из моей пасти вырывается птичий рокот, взмахиваю крыльями, устремляясь к откушенной с одного бока луне. Она тоже одинока, как и я. Разделю её холодное одиночество.
Подымаюсь высоко над облаками и закрываю веки, расслабляюсь. Отпускаю потоки ветра и падаю камнем к заснеженным холмам. Колкий ледяной ветер свистит в ушах, мне хочется покоя. Освободиться.
…Надежда разбивается о глыбы льда, а я снова приземляюсь на четыре львиных лапы и кубарем лечу по сугробам. Не вышло. Снова.
Я не призывал оборот, не контролировал его. Но каждый раз когда пытаюсь покончить с собой, перекидываюсь в львиную ипостась.
Айла и здесь постаралась. На смертном одре она произнесла какое-то древнее заклинание проклятье Орлана Всемогущего спало. Теперь кланы могли менять ипостась по выбору. Земли Загоравии вновь населяли львы с орлами.
Перевоплощаюсь в человека и падаю коленями в снег. На мне тонкий чёрно-красных плащ с символикой рода на спине, но боли и холода я давно не чувствую. Сгребаю пальцами снег, по щеке скатывается мокрая капля. Вторая. Слезы? Я превратился в слабака, сломался. Осмотревшись краем глаза вдруг понимаю, что здесь я впервые встретил Айлу. Во сне мой лев нашёл свою истинную среди миров, он погнался за перепуганной девушкой в алом бальном платье и оставил метку. Мои обветренные губы сами по себе растягиваются в кривой улыбке. Да, здесь всё началось.
Как же тяжело без Айлы. Запрокидываю голову, из глотки вырывается скорбный рёв, тот отскакивает эхом от разлапистых сосен и елей. Пустота. Одна лишь пустота окружает меня.
Вот снова. Голос Айлы. Озираюсь, но ничего кроме падающих хлопьев снега не вижу. А-а! Ору, неистовствую и бью кулаками по сугробу, но успокоения это не приносит. Вот что чувствовал мой отец, когда моя мать растаяла снегом. Это невыносимая боль утраты. Отец долго не протянул, так почему же я ещё до сих пор жив?!
–
– Где здесь?! Прекрати мучить меня!
Неожиданно моих плеч касается что-то мягкое, словно чьи-то руки аккуратно обнимают. Оборачиваюсь резко, но никого нет. Похоже, я брежу.
–
Ветер поднял и закружил вокруг меня хоровод снежинок, а я продолжал стоять на коленях столбом и жадно вслушивался в слова.