— Значит, ты, должно быть, её забавляешь. Может быть, она хочет от тебя не совсем брака. Однако ты должен дать то, что она хочет. Тогда, возможно, ты получишь неплохое будущее. По крайней мере, тебе следует спросить.
Он поморщился. В выражении его лица появилась напряженность.
— Я не стану этого делать.
Кестрел повесила корзину на согнутую в локте руку.
— Я должна идти. Повару нужны продукты. — Девушка была в ужасе. Она услышала, как её голос надломился.
Арин изменился в лице.
— Кестрел, прости меня.
— Здесь нечего прощать.
— Мне очень жаль.
— Мне всё равно.
Он покачал головой, продолжая смотреть ей прямо в глаза. Теперь Арин выглядел очень взволнованным, притихшим от удивления, пораженным какой-то новой идеей. Он дотронулся кончиками пальцев до щеки девушки и провел по дорожке, оставленной слезой.
— Тебе не всё равно, — произнес он удивленно.
Она развернулась.
— Постой.
Кестрел продолжала торопливо шагать прочь, корзина билась о бедро.
— Не ходи за мной. — Она вытерла лицо грязным запястьем, слыша, как дыхание сбилось на всхлипывание. — Я больше не заговорю с тобой, если ты пойдешь за мной.
И он остался там, где стоял.
* * *
Кестрел задула лампу и забралась в высокую кровать Сарсин. Она была согласна спать и на диване в другой комнате этих покоев, но Сарсин и слышать об этом не хотела. Кестрел, несмотря на застенчивость, была тронута этим.
Сарсин повернулась под лёгким одеялом к девушке и внимательно посмотрела ей в лицо. Её распущенные волосы, ресницы и брови казались очень чёрными на фоне белой подушки. Кестрел было трудно сказать, что было во взгляде Сарсин, которым она смотрела на девушку; хотя, возможно, это случилось лишь потому, что у Кестрел самой внутри бушевали эмоции. Сарсин слишком походила на Арина.
— Когда-то я делила постель со своей подругой, Джесс, — сказала Кестрел неожиданно, словно меняя тему разговора.
— Я помню её. Ты спасла ей жизнь.
— Нет, это не так.
— Я была там. Она отравилась и умерла бы, если бы не ты.
Но всё, что Кестрел могла вспомнить, это обвинение Джесс в предательстве. Она пыталась объяснить это Сарсин, но получалась какая-то бессмыслица, из-за её провалов в памяти. Сарсин выслушала её, а потом сказала:
— Может, вы обе слишком сильно изменились. А может, когда ты увидишься с ней в следующий раз, вы лучше поймете друг друга. Но я видела, что ты для неё сделала. Как ты её любила. — Сарсин натянула одеяло на плечи Кестрел.
Заботливо. Вот какое слово сорвалось с нежных губ серьезной Сарсин.
— Тебя что-то еще беспокоит? — спросила она. — Ты можешь мне сказать. Я умею хранить секреты.
Кестрел почувствовала, что у неё заблестели глаза. Она было собралась что-то сказать, но остановилась, а потом всё-таки произнесла:
— Не знаю, как выразить словами, что не так. Я ничего не знаю.
— Я твой друг. Вот это ты должна знать наверняка. — Сарсин коснулась щеки Кестрел, позволяя тишине успокоить истерзанный дух девушки. А потом она задула свет.
* * *
Но Кестрел не спалось. Сарсин ужасно тихо спала. Кестрел когда-то, давным-давно, спала с Джесс и помнила, как та пиналась во сне, а ещё её подруга при этом разговаривала. Кестрел её не хватало, она вспоминала её и скучала по ней, что заставляло её задуматься о том, что у неё всегда будет не хватать каких-то фрагментов памяти. Подушка под её щекой была горячей и влажной.
Кестрел представила себе мелодию. С чётким ритмом, каждая нота чиста и свежа. Она представила, как играет её. Управляет ею. Всплески звука. Она сосредоточилась на этом, потому что если бы она этого не сделала, то прекрасно понимала, куда могли завести её мысли... однако, как только перед её мысленным взором промелькнуло то, чего она пыталась избежать, это заполонило весь её разум.
Отказ Джесс. Это случилось в доме Джесс, в столице Валории. Бежевые шторы. Кестрел не могла вспомнить всех слов, но знала, почему их дружбе пришел конец. Она услышала, как сама тихо проговаривает те же слова, и поняла, что Джесс никогда ее не простит, увидела свой прежний выбор в отношении собственного народа, своих друзей, своего отца.
Он изменил тебя, обвиняла её Джесс.
«Никто не заставлял меня меняться».
«Но ты изменилась».
Кестрел повернулась на другой бок. Значит, он побывал в городе у королевы. Теперь она это знала.
Она села, отбросив простыню в сторону.
Это было неестественно. Ненормально стольким жертвовать и ради чего?
Она была готова поверить в чары. Чем ещё можно объяснить притяжение к Арину, которое испытывало её тело, знавшее его, казалось, лучше разума. Именно тело заставило её улечься в его пустую кровать, завернуться в его простыни, волноваться из-за того, где он, рискует ли жизнью, и что он делал и с кем?
Она потянулась за своей связкой ключей.
Глава 17
Она быстро шла по тёмному дому, её ноги, шагавшие по плитке, ковру или лестнице, были босы и бесшумны. Вверх на один пролёт, рука скользит по балюстраде. Лестничная площадка, ладонь провела по столбу. Девушка свернула налево. Дом Арина был ей хорошо знаком.
