– Полагаю, Леонард не сильно порадовался, когда муза решила его покинуть.
Сэди отвернулась:
– Я не рисовала почти целый год. Лео любил меня и не мог допустить, чтобы я потерпела провал. Он был прав, когда заметил, что я растеряла способности и не смогу долго учиться в подобном месте, где от студентов требуются исключительные таланты и настоящее призвание. Вероятно, меня приняли туда только из-за связи с ним.
Кент скрипнул зубами. Прелестно!
– Так ты не захотела ехать?
– Захотела. Я ничем не занималась больше года, и это меня беспокоило. Я просто…
– Что?
– Просто мне оказалось тяжело. Лео воспринял это как предательство.
Кент фыркнул:
– Я думал, он тебя любил.
Сэди отвернулась. Нет. И в этом ее ошибка. Она любила его. Лео же никогда ее не любил.
– Я мучилась, а он сказал, что решения следует принимать с легким сердцем и, поскольку это не так, я должна уйти.
Кент не знал, что сказать. Пинто вел себя как самая настоящая задница.
– Так ты поехала в Лондон?
Сэди покачала головой, чувствуя себя усталой и опустошенной:
– Мне необходимо было немного отдохнуть от искусства. Поэтому я решила заняться журналистикой. И вот я здесь. Круг замкнулся.
– Зачем Пинто было приглашать тебя в качестве интервьюера?
– Возможно, из любопытства. Думаю, он уверен, что без него я сломаюсь. Каковы бы ни были его цели, я намерена доказать, что он сильно ошибается.
Кент взглянул на нее, отвернулся.
– Это платье тебе очень поможет.
Они подъехали к Каса-дель-Леоне, резиденции Пинто. Кент замедлил ход, убедившись, что очаровательный ротик Сэди растянулся в широкой улыбке.
В молчании они продвигались в глубь поместья. Огромный дом, украшенный массивными мраморными колоннами, выглядел так, будто был перенесен из Древней Греции и являлся резиденцией самого Зевса. Совершенно не к месту посреди австралийской глубинки. Подъезжая к греческому портику, Кент тихо присвистнул.
– Выглядит как чирей на заднице, – оценил он, отстегивая ремень.
– Подожди.
– Что?
Она оглядела величественный мраморный портал и массивную железную дверь, сердце оглушительно стучало.
– Только не дай мне опять во все это втянуться, хорошо?
Лицо Кента приобрело еще более мрачное выражение.
– Пожалуйста, успокой меня, надеюсь, после того, что ты мне поведала, ты больше не влюблена в него?
– Нет. Не думаю. Достаточно долгое время он был значительной частью моей жизни. Это было как… как зависимость, одержимость. А ведь зависимость полностью побороть невозможно, так? – Она прикусила нижнюю губу. – Боюсь, снова войду во вкус и выпаду за борт.
– Ты сильнее, чем думаешь, Сэди Блисс.
Она улыбнулась, внезапно ощутив под рукой теплоту его стальных мускулов. С удивлением заметила, насколько это успокаивающе подействовало.
Он так отличался от Лео. И не только внешне. Лео никогда не говорил ей, что она сильная. Лишь два года твердил, что она в нем нуждается.
– Пойдем, – коротко бросил Кент, потому что, глядя в эти большие наивные глаза, он испытывал неимоверную тягу поцеловать Сэди.
Никогда.
У двери их встретил личный секретарь Лео.
– Мистер Пинто в студии, некоторое время его лучше не беспокоить. Я покажу ваши комнаты и проведу экскурсию по дому.
Следующие два часа они провели, слоняясь по хоромам великого Лео Пинто. Кент отснял парочку обязательных интерьерных видов, Сэди задала провожатому стандартные вопросы. Наконец, ближе к вечеру их пригласили присоединиться к аперитиву перед ужином. Мистер Пинто ожидал их в шесть часов в салоне. Кент почувствовал, будто они попали в декорации романа Агаты Кристи, однако быстро принял душ, нацепил свежие джинсы и футболку и, захватив с собой камеру, устремился к лестнице, словно сошедшей из фильма «Унесенные ветром». Сэди, все еще в своем убийственном платье, ожидала его наверху.
– Мне так и хочется назвать тебя Скарлет.
Она улыбнулась:
– О, Ретт, я, право…
Кевин вручил им напитки, и они углубились в вежливую беседу. Лео появился спустя минут двадцать пять.
– Сэди! – воскликнул он еще от двери.
Беседовавшая с Кевином Сэди вскочила, сердце забилось, когда мужчина, в которого она некогда была влюблена, быстрым шагом направился в ее сторону.
– Лео, – пробормотала она, когда тот заключил ее в объятия.
Сэди закрыла глаза, ожидая наступления знакомого опьянения от его присутствия. Не дождавшись, обернулась к Кенту, стоявшему у стеклянных дверей на террасу. Он подмигнул ей, и Сэди с трудом подавила улыбку.
– О боже, – вымолвил Лео, выпустив ее, наконец, из объятий. – А я-то думал, ты ведешь светскую жизнь. Куда пропала твоя восхитительная худоба, где эти тонкие косточки, дорогая?
Кент заметил, как увяла улыбка Сэди, и инстинктивно устремился в их сторону. Поборов настойчивое желание вмазать Леонарду Пинто по физиономии, пожал ему руку и представился.
– Ах да, мистер Нельсон, – заметил Лео, пожимая протянутую руку. – Кевин сообщил, что вы наш фотограф. Искренне рад с вами познакомиться.
Кент кивнул. Следовало бы, конечно, вернуть комплимент, однако улыбка Сэди стала уже такой жалкой, да и рукопожатие Лео ему не понравилось.
