Поцелуй розы полностью

Рис прервал ее, спросив с отвращением.

— Почему вы не убили тварь?

— Потому что фактически не видел ее. Я даже не уверен, была она там вообще или нет.

Розалинда нахмурилась, поскольку Кристофер все время менял позу.

— Она говорила со мной в моей голове.

— Вы могли слышать ее мысли?

— Да. — Он дрожал. — Это было престранейшее ощущение. Надеюсь, что никогда больше не испытаю его.

Розалинда коснулась его руки.

— Но, что она сказала?

— Она сказала, что мы одной крови, и я не должен охотиться на нее.

— Это полный бред. — Розалинда нахмурилась. — Вы не вампир.

Рис подошел к ним, достав кинжал.

— Этому есть прекрасное объяснение — не так ли, сэр Кристофер?

Девушка встала между мужчинами и положила ладонь на широкую грудь Риса.

— О чем ты говоришь?

Рис даже не взглянул на нее, все его внимание было приковано к Кристоферу.

— Я слышал от других, что этот убийца на друидов не имеет чистой человеческой крови.

Некая злость появилась и засела в абсолютно голубых глазах Кристофера, и Розалинда пихнула Риса в грудь.

— Дурно так говорить.

— Нет, моя леди. Все в порядке. Это причиняет мне такую сильную боль, что ее невозможно описать, но есть некоторые подозрения — то есть, моя ветвь семьи Эллиса, возможно, была заражена кровью вампира. — Кристофер поднял руку. — Я не знаю, правда ли это. Во имя всего святого, вампир действительно показался мне знакомым. — Он колебался, но затем продолжил. — Она говорила со мной на языке моей семьи из Арагона.

Розалинда попыталась скрыть инстинктивную дрожь отвращения, вызванную его словами. Возможно ли, что она влюблялась в вампира? Она изо всех сил пыталась говорить обычным тоном.

— То есть вы думаете, что она действительно, так или иначе, связана с вами?

Кристофер пожал плечами, отведя глаза в сторону.

— Я боюсь, что это так. Из факта, что она могла войти в мои мысли, можно предположить, что мы связаны. Это обычно для вампиров, имеющих семейные узы.

Кивнув, Розалинда пыталась сконцентрироваться на практических аспектах откровения Кристофера, а не на своих запутанных эмоциях.

— Именно поэтому мы иногда теряем нашу добычу или сталкиваемся с двадцатью вампирами, преследуя лишь одного.

Рис сделал шаг назад, лицо его было серьезным.

— Вы могли разговаривать с ней?

— Мысленно? Я не знаю. Когда она задала вопрос, я ответил вслух.

— Почему ты спрашиваешь, Рис? — Розалинда посмотрела на друга, но он продолжал глядеть на Кристофера изучающим взглядом.

— Потому что, если вампир может общаться с ним, она может также прочитать его мысли.

Кристофер застонал.

— Тогда она будет знать любые наши планы против нее!

— Да, — ответил Рис. — Но мы можем использовать это в свою пользу, давая ей неправильную информацию.

— Таким образом, вы думаете, что я могу скрыть свои истинные мысли от нее и сообщить ложные! Увы, я не думаю, что вы понимаете, какую власть она имеет надо мной. — Лицо Кристофера исказилось от отвращения. — Вы понятия не имеете, каково это, когда кто-то роется в вашей голове.

— Фактически, имеем. — Розалинда подошла к нему и вновь взяла за руку. По крайней мере, она могла помочь ему с этой проблемой. К его чести, он казался столь же испуган мыслью превратиться в вампира, как и она. — Нас с детства учат защитить разум от заклинаний вампира, но даже хороший охотник может быть обманут. Я знаю, что, должно быть, более чем неприятно чувствовать этого монстра в голове.

Он вымученно улыбнулся.

— Я сожалею о том, что был таким трусом.

— Мы можем показать вам, как оградить разум от вампира, и мы не думаем, что вы — трус, правда, Рис? — Она впилась взглядом в Риса, который просто излучал скепсис. — Никто бы не захотел оказаться во власти этого существа.

— Но я должен буду вынести подобное, если мы хотим лучше понять ее. — Кристофер сделал паузу. — Я спрошу Элиаса, может ли вампир создать связь с человеком.

— Мы вместе поговорим с Элиасом. — Розалинда сделала паузу, поскольку ей в голову пришла еще одна мысль. — Интересно, заговорит ли вампир со мной, если я опущу щиты и позволю ей войти.

— Нет.

Они выкрикнули это одновременно, и Розалинда почувствовала, как щеки обдало жаром. Она подняла подбородок.

— Я не думаю, что кто-то из вас имеет полномочия сказать мне, что я могу или не могу делать.

Кристофер повернулся и стал плечом к плечу с Рисом.

— По крайней мере, мы соглашаемся хоть в чем-то. Леди Розалинда должна быть защищена.

— Да, если она — ключ к пророчеству, ей нельзя делать ничего безрассудного.

Розалинда подняла свои юбки и потопала назад к лошади. Нельзя делать ничего безрассудного … Девушка так сильно сжала зубы, что даже челюсть заболела. Возможно, она должна сама найти Элиаса и оставить этих двух раздувшихся павлинов, и пусть они сами возвращаются во дворец.

— Леди Розалинда? — Рис побежал за ней.

Она проигнорировала его, сосредоточив все внимание на лошади. Не впервые, она проклинала свои длинные юбки и обтягивающий лиф амазонки, которые не позволяли сесть на лошадь без чужой помощи.

Рис забросил ее в седло, как будто она была мешком муки. Крепко держа ее, он наклонялся поближе.