— Не забывай нашу первоначальную цель поехать именно этим путем сегодня утром. Я должен показать тебе место празднования завтрашнего Белтейна.
— Я забыла. Но ты же проводишь меня, так что все будет в порядке.
— Да, если смогу. Но я предпочел бы, чтобы ты знала дорогу в случае, если я опоздаю.
Розалинда вздохнула.
— Я думаю, мы должны позволить сэру Кристоферу самому поговорить с Элиасом.
Он был доволен.
— Да, моя леди. Если ты действительно, как говоришь, доверяешь сэру Кристоферу, то позволь ему.
Розалинда посмотрела ему в глаза.
— Так и сделаю. Теперь прекрати это.
— Прекратить что?
— Эту… демонстрацию собственничества.
— Я понятия не имею, о чем ты. — Рис повернулся к Кристоферу, который появился с его стороны. — Моя леди с сожалением сообщает вам, что она не может идти с вами к Элиасу Уорнеру.
— Спасибо, Рис. Я способна и сама говорить. — Розалинда ударила лошадь по бокам и проехала чуть вперед, преграждая путь Рису. Затем она улыбнулась Кристоферу.
— Вы не пойдете со мной? — Теперь Кристофер выглядел столь же оскорбленным, как и Рис.
— Давайте встретимся в покоях королевы после завтрака, чтобы обсудить то, что вы узнали.
Нахмурив лоб, Кристофер бросил осторожный взгляд на Риса. Розалинда протянула свою руку, и Кристофер поднес ее к губам.
— Я буду считать часы до нашей встречи, моя леди.
К ее облегчению он выпустил ее руку и отстранился с поклоном. Она понимала, что он имел полное право не рассказывать ей и Рису о своей встречи с вампиром. И Элиас может быть будет пооткровеннее с Кристофером, хотя он известен своей скрытностью.
Девушка смотрела, как он сел верхом на лошадь — его движения были столь же изящными и уверенными, как у Риса. Кивнув на прощание, мужчина понесся назад к деревьям, перо в его шляпе развивалось на ветру, как и вьющиеся, пряди черных волос.
— Он хорошо ездит верхом, — задумчиво произнесла Розалинда.
— Он — самолюбивый осел.
Розалинда впилась в него взглядом.
— Почему ты так о нем говоришь?
— Нет никакой необходимости прикрывать его моей леди. Он может защитить себя и сам.
— Но только не когда уехал далеко от нас.
Рис слегка улыбнулся.
— А ты защищаешь
— Конечно, да.
— Значит, он меня оскорбляет.
Розалинда боролась с желанием закричать.
— Почему вы настолько одержимы друг другом? Из-за похоти все мужчины сходят с ума?
— Думаю, это так. — Он вздохнул, и его лицо вновь стало добрым, как у старого Риса, человека, которому она доверяла, с которым смеялась и тренировалась. — Я сожалею, Розалинда. Я обещал не вмешиваться, не так ли?
— Да, так. — Ей было неудобно видеть, как Риса злит ее поведение. Она не заслуживала его доверия и чувствовала, что он тоже начинает это понимать. В некоторой степени, он действовал гораздо больше, как ее брат, чем возлюбленный. И Розалинда не была уверена, кто из них ей нравился меньше.
— Теперь, покажи мне, где это священное место — чтобы я сама смогла найти туда путь после того, как во дворце закончится праздник.
Рис показал на группу дубов, растущих недалеко.
— Оно близко. Ты можешь даже пешком сюда дойти, хотя это займет некоторое время.
Всматриваясь в туман, Розалинда пустила лошадь рысью. Она была уверена, что они проезжали здесь раньше, хотя она и не видела разницы в практически одинаковых деревьях. В месте, где они росли плотным кругом, она почувствовала изменение в воздухе, специфичный гул древнего волшебства, взывающего к ней от самой земли.
Девушка спешилась. Небольшой порывистый ветер донес до нее грохот стремительного движения, падающей воды. Розалинда пошла на звук. Земля начала клониться вниз, и идти пришлось осторожнее. К ее удивлению, она очутилась в большой, скрытой от посторонних глаз долине. С противоположной стороны склона, с холма сбегал водопад — вода сверкала на серых и синих камнях, слегка пенилась и затем исчезала в земле.
Догнав ее, Рис указал на круг, находящийся ниже спутанных зарослей кустарников.
— Друиды поклонялись в этом месте в течение тысяч лет. Раньше круг был цел, но большую часть камней забрали на строительство дворца и часовни.
Спутанный плющ и растения портили совершенство оставшихся стоячих камней. Они росли в двух концентрических кругах, как острые, неровные зубы.
Розалинда остановилась, чтобы просто прочувствовать атмосферу этого места. Она ощущала эхо празднования, пролитой крови, возрождения. Белтейн был фестивалем изобилия и новой жизни, временем надежды и возобновления, в отличие от более темных празднований Йоля или Самайна[17]. Она любила этот праздник больше всего.
— Думаешь, ты в состоянии найти это место снова? — спросил Рис.
— Думаю да. Сколько верующих ожидается?
Рис взял ее за руку и помог подняться на крутой склон долины.
— Я точно не знаю, сколько наших осталось на этой земле, но кто-нибудь да будет здесь завтра ночью.
— Это — святое место.
Он сжал ее пальцы.
— Ты тоже это чувствуешь? Возбуждение готовое прорваться, когда зажгутся огни и священники, начнут церемонию. Да, это будет великолепно.
