Кристофер вздохнул, и его кожаная куртка заскрипела, когда он прислонился к стене.
— Я не думаю, что Элиас хочет, чтобы мы что-либо понимали. Он любит смотреть, как мы спотыкаемся в темноте.
— Тогда он будет рад слышать это. — Розалинде хотелось бы, чтобы Кристофер не упоминал темноту. Она прислушивалась, но ниже по туннелю не раздавалось ни звука. — Я думаю, что мы застали нашего вампира врасплох. Кажется, она не была готова к тому, что мы нашли ее столь быстро. Именно поэтому она послала других вампиров против нас.
— Вы, наверное, правы. Возможно, мы должны придумать способ объединить наши способности, заманить ее в ловушку где-нибудь и прикончить.
— Это было бы хорошо. Тогда мы могли бы покинуть дворец. — В таком тесном пространстве было отчетливо слышно, как она дышит.
— Вы хотите вернуться домой?
Она повернулась, чтобы посмотреть на его нечеткий профиль.
— Не так ли?
— У вас есть раздражающая привычка уходить от моих вопросов, задавая собственные. — Он откашлялся. — В действительности у меня нет дома. Меня могут отослать в школу, или я могу жить, как гость с одним или другим родственником.
— Ваши родители не оставили вам никакого имущества?
— В Арагоне есть дом. — Он долго молчал, прежде чем заговорил вновь. — В нем слишком много несчастных воспоминаний.
— В нем умерла ваша мать?
— Можно сказать и так.
— Что вы имеете в виду?
Он встал и подошел к выходу из комнаты.
— Как думаете, нам следует вернуться к часовне или еще подождать?
Розалинда встала и подошла к нему. Она коснулась его руки, почувствовав, как напряглись его мышцы, словно готовые к борьбе.
— Мне кажется, вы говорили, что мы должны ждать. Если вы не хотите отвечать на мой вопрос, вы просто должны сказать об этом.
Он повернулся к ней.
— Я отвечу вам. Лучше пусть я все расскажу сам, чем буду ждать, пока Элиас все выболтает. — Он отдернул руку. — Во время родов она была укушена вампиром, и обращена. Никто не знал, как все это отразится на ребенке. Как вы можете верно, предположить, я был объектом разного рода гипотез и недоверия.
Розалинда поднесла руку ко рту.
— Во время родов? Это настоящая трагедия.
— Она так не думала. Она устроила все это вместе со своим любовником-вампиром. Это была преднамеренная попытка лишить моего отца сына и жены. К сожалению, пришел мой отец и попытался спасти меня. Они убили его и исчезли, оставив его тело лежать поверх моего. Меня с большой неохотой взяла на воспитание его семья.
Розалинда погладила его по щеке.
— Как ужасно. И вы боялись, что станете вампиром?
— Никто не знал, что может случиться. Были случаи обращения новорожденных и, рождения вампиров, но редко. Несмотря на то, что мать надеялась взять меня с собой, никакая семья в действительности, не хотела бы иметь гибрид. Общеизвестно, что они неуравновешенны и непредсказуемы. Вампиры, скорее всего, убили бы меня прямо на месте, так что, думаю, мне еще повезло.
— Вы не пахнете как вампир, — произнесла она прежде, чем осознала, что именно говорит.
Она почувствовала, как он улыбнулся.
— Думаю, надо сказать, спасибо.
— Вы, должно быть, провели все детство в страхе перед превращением в вампира.
Он так сильно сглотнул, что она чувствовала, как по его подбородку пробежала судорога.
— Детство не было особенно приятным временем для меня.
Розалинда поддалась искушению, наклонилась к нему и положила лоб на его подбородок.
— Когда родилась я — женщина с отметиной Авен — многие сочли меня мерзкой и предложили моему отцу принести меня в жертву богам.
Он провел рукой по ее волосам.
— Мы — прекрасная пара подкидышей [27], не так ли?
Она подняла голову, чтобы увидеть его лицо.
— Как друид я знаю, что всегда должна скрывать часть себя. Все мое детство мой собственной народ смотрел на меня, как на диковинку. Но, по крайней мере, мои родители признали меня и настояли на том, что я была подарком богов, таким образом, я не должна была бояться за свою жизнь.
Она провела пальцами по его скуле, густой бороде и, наконец, по мягкой губе. Внутри нее кипели и бурлили эмоции, готовые ворваться в него, показать, что она готова разделить его одиночество.
— Розалинда, — отчаянно прошептал он. — Не нужно жалеть меня.
Она сжала пальцы.
— Я не жалею. Я просто хочу получить несколько членов вашей семьи и стукнуть по голове за то, что они считали вас чудовищем. Вы были просто ребенком, и не виноваты в том, что ваша мать предала вашего отца. Что же вы такого совершили?
