В следующий момент они спрыгнули с дороги и пригнулись за хилым кустарником. В утреннем свете лица солдат казались восковыми. Двух из них Иоганн знал слишком хорошо.
— Люди Дережева, — шепнул он. Елена побледнела.
— Они нас ищут?
— Если нет, то вскоре этим займутся. Скачут к Карпакову. Вероятно, они — его эскорт в Санкт-Петербург.
Елена едва заметно кивнула.
— С лошадьми они опережают нас на день, если не больше.
Всадники становились все меньше и затерялись на фоне города.
— Нам повезет, — произнес Иоганн, — если Карпаков не обнаружит, что жемчужина отсутствует. Тогда у нас есть шанс. Больше нельзя терять время.
Путь назад оказался в сто крат тяжелее, чем туда. Через некоторое время начался моросящий дождь, размочивший землю и, несмотря на летний ветерок, они замерзли. Те несколько часов, посвященные привалу, прошли в торопливой дремоте, сопровождавшейся странными, тяжелыми снами. В них Иоганна окружала вода. Грязная и вязкая, душившая каждое движение. Рядом с ним мелькали таинственные и нереальные лица, даже, если он думал, что распознал черты Михаэля и Марфы. Будущее защелкнулось, как капкан, и держало его, задыхающегося и полного отчаяния. Когда он проснулся, дождевая вода стекала с его волос. Присутствие Елены немного утешало. Без слов они устроились рядышком в темноте, привалившись друг к другу, как кошки. В эти часы они не разговаривали, но Иоганн узнал новую Елену, девушку, чьи руки он грел в своих руках, и которая была не такой грубой и неприступной, как Евгений. Казалось, что шаг за шагом в его присутствии она снимала маску Евгения. Осталась лишь грустная девушка, не говорившая ни да, ни нет. Холод и лихорадка сковали их конечности. Огонь развести они не решились, дерево было настолько мокрым, что для людей Дережева дым в небе послужил бы указателем. Иоганн часто сомневался, что они сбились с пути, но, в конце концов, лес поредел. Подул сильный, юго-западный ветер. Иногда Иоганн считал, что чует соленый воздух, но заблуждался. В эти дни он часто думал о том, какая же огромная Российская империя. И какой маленький он сам, как муравей, соблазнившийся пристать к берегу Невы. С каждым шагом им казалось, что их засасывало в болотистую почву, а, дувший навстречу, сильный ветер старался их удержать подальше от цели. Иоганна снедала тревога о Михаэле и Марфе, и мучил вопрос, вдруг он недооценил Дережева.
Перед его глазами снова вставали фамилии, записанные Карпаковым. Хороший план представить убийцей немца! Елена, казалось, и не устала. Ему пришлось признать, что она вынослива, как мул. Хоть его шаги и шире, она часто оказывалась быстрее, чем он.
Иоганн не знал, как долго они уже находились в пути — день, два или, может, сто, когда услышал позади эхо окрика. Еще стояла ночь. Ветер донес до них стук копыт. Иоганн с Еленой переглянулись. Паника заставила их замереть. Люди Дережева? Посреди леса? В следующий момент все снова стихло. Иоганну очень хотелось верить, что слух сыграл с ними злую шутку, но в следующий момент они уже знали: их кто-то преследовал. Это был не шум, который можно распознать, скорее предчувствие, шаги замирали, когда они останавливались. Иоганн молча подал Елене знак. Она едва заметно кивнула. Зайдя незаметно за поворот, они разбежались подальше друг от друга, пока не заметили направление шума. Затем Иоганн пошел твердой поступью, направляя преследователя на шум своих шагов, а Елена взлетела на дерево — бесшумно и так быстро, что выглядела странной обезьяной.
В следующий момент Иоганн услышал треск и обернулся. Через подлесок прошмыгнула тень. Без слов он метнулся за ней.
Его не радовало, что придется сбивать с ног охранника, но менее всего им сейчас нужен был предатель. Елена прыгнула.
Мужчина испуганно хрюкнул себе под нос. Кулак ударил Иоганна в подбородок с такой силой, что тот покачнулся. Сквозь красную пелену боли он увидел, как Елена спрыгнула на спину солдата и попыталась его придушить. Иоганн вскочил и замахнулся.
Его кулак ударил мужчину прямо под дых, выдавливая хрип из изогнутого тела. Пока Иоганн замахивался во второй раз, его мозг осознал, кто перед ним. Потрепанный мундир соскользнул с плеч.
— Митя!
Юродивый зашатался, как раненый конь под всадником, споткнулся и упал. Елена спрыгнула с его спины.
— Митя, о Боже! Мы ранили Митю!
Иоганн бросился к дурачку и осторожно перевернул его. Митя держался за живот и жадно ловил воздух.
— Он не ранен, — Иоганн попытался успокоить себя и Елену. — Митя, успокойся. Дыши, слышишь?
Лицо Мити стало красным, как у рака, он выпучил глаза, и, хоть с перерывами, но дышал. С облегчением они увидели, как юродивый перевернулся на бок и сел. Его взгляд блуждал по рукам, измазанным грязью.
— Дережев! — простонал он.
Тело Елены напряглось.
— Где? — прошептала она и оглянулась.
Митя, сделав переплетенный жест, который Иоганн не понял, встал, пошатываясь на ноги, и убежал.
— Мы должны идти за ним, — зашептала Иоганну Елена.
