Начальник службы охраны виновато притаился в углу, страдая от всевозможных догадок. Самым страшным был вариант, что фотографии слиплись, в пачку затесалась лишняя, и Брыкин наконец-то понял, что его молодой жене не так уж скучно дома. А если быть точным, то даже весело. Кочетков был кровно заинтересован в том, чтобы Анечка оставалась чиста перед мужем, поскольку, во-первых, эта неприятная тайна подорвала бы его авторитет, как человека знающего все и про всех, а, во-вторых, амурные похождения любвеобильной девицы были его стратегическим запасом, свечным заводиком, призванным в старости приносить определенные дивиденды. Этакий пенсионный фонд.
Когда разбушевавшийся хозяин кабинета ободрал жалюзи, Кочетков позволил себе кхекнуть, дабы придать общению более конструктивный характер.
– Вот поганец! – рявкнул Илья Федорович.
Кочетков вопросительно поднял брови и залился диатезного цвета румянцем.
– И эта свиристелка хороша! Все! Допрыгалась!
Михаил Сергеевич перестал дышать.
– Что делать будем, Сергеич? – Брыкин гулко шлепнул ладонью по столу.
Кочетков подобострастно выгнул грудь и глубокомысленно нахмурился. Вопрос был явно риторическим. В данный момент, судя по выражению лица, шеф формулировал собственное мнение и в чужих советах не нуждался.
– Про девицу информации мало. Землю рой, но про всех узнай: про маму-папу, родственников, знакомых, соседей. Мне зять нужен. Обратно. Крутись как хочешь, но чтоб к концу недели были идеи, а я тут сам обмозгую.
Кочетков с облегчением выдохнул. Дался шефу этот зять!
А зять Илье Федоровичу нужен был позарез. Мало того, что хотелось вернуть дочь в надежные руки заинтересованного партнера, но и была у него одна мыслишка… Даже не мыслишка, а уже четко оформившаяся идея, сулившая хорошие дивиденды. Но для ее осуществления нужен был Филипп, поскольку начало проекту было положено еще тогда, когда чернобровый красавчик числился у Ильи Федоровича в зятьях, а заодно и в неких документах. Тогда все сорвалось, и срыв этот произошел по объективным причинам, никоим образом не связанным с эмоциональными всплесками молодоженов. А не далее как на прошлой неделе перспективы снова замаячили на горизонте, и водворение Филиппа в лоно семьи требовалось ускорить. Соображениями своими Илья Федорович ни с кем делиться не собирался, считая, что вполне достаточно его желания, доведенного до сведения ежемесячно и щедро оплачиваемых сотрудников.
В отличие от отца Алина просто тихо плакала, не ощущая в себе сил бороться за упущенное счастье. На протяжении долгого времени она получала от нанятого детектива весьма утешительную и лестную для самолюбия информацию о своем почти бывшем муже. Супруг не заводил знакомств на стороне и даже не польстился на шаловливую мачеху, решившую подобрать брошенного красавчика. Он углубился в покорение карьерных вершин, а Алина самодовольно фантазировала на тему его моральных терзаний и переживаний. То ей думалось, что Филипп пытается забыться в работе, чтобы не изводить себя мыслями о ней, то казалось, что он желает завоевать мир, чтобы бросить к ее ногам. Мысли эти были приятными и жизнеутверждающими, но пачка глянцевых фотографий довольно плохого качества и отвратительный отчет, распечатанный на полуслепом принтере, раскололи ее радужный мир, как булыжник, врезавшийся в чисто вымытое окошко.
– Ну, так как? – вежливо, но настойчиво напомнил о своем присутствии неприятный носатый мужик в интеллигентских очочках с претензией непонятно на что. Тонкая золотая оправа на его топорной физиономии смотрелась как скрипка в руках пьяного сантехника.
– Большое спасибо. – Алина собралась с духом, но детектив, опасавшийся, что расстроенная клиентка впадет в эмоциональный транс, весьма невежливо перебил ее:
– Пожалуйста! Рад помочь. Давайте расплатимся, что ли?
– Мы договаривались, что я плачу не за расходы, а за работу в конце. – В Алине подняли голову экономические гены рода Брыкиных.
– А что, это еще не конец? – носатый изумленно поправил очки и округлил маленькие водянистые глазки.
– Это только начало, – неожиданно злобно выдала заказчица.
– Тогда мне нужен промежуточный платеж, – не сдался мужик, искренне считавший, что у клиентки элементарная истерика, и уже завтра она запросто передумает, стерев из своей памяти это досадное недоразумение как страшный сон. Причем вместе с воспоминаниями о недоплаченной сумме. Такие прецеденты в его трудовой биографии уже были.
– А про аванс мы помним? – почти утвердительно поинтересовалась Алина.
– Помним. Но это не меняет дела.
– Хорошо. – Она развернулась и ушла в кухню, заставив детектива нервно и напряженно прислушиваться.
Судьба любит уравновешивать подарки всяческими пакостями, не давая нам расслабляться. Поэтому опытных борцов за личное счастье всегда нервирует долгое идиллическое затишье, больше похожее не на обычную жизнь, а на ожидание феерической пакости от фортуны. Причем чем дольше это затишье, тем напряженнее ожидание.
