– Я люблю тебя, Вали, просто так, и всё вытерплю от тебя, в каком бы состоянии ты не находился. Я твоя, твоя на веки, всем телом и душой, и мне совсем не нужны такие подарки за это.
Валентин обнял жену и, упёршись носом в её шею, прошептал в ответ:
– Я знаю, любимая, я люблю тебя больше своей жизни, и это не за прошлую ночь подарок, это в знак моей любви к тебе, прими его, не обижай меня.
Слёзы потекли по щекам Мейфенг и она развернулась к мужу, и их губы снова встретились. Поцелуй стал таким сладостным, что у обоих в это время словно выросли крылья, и они вместе поднялись в воздух на метр от пола. Вдруг Мейфенг поняла, что они в полёте и рассмеялась.
– Ты же сказал, что мы поедем в экипаже, что не будет никаких нечеловеческих полетов сегодня, а сам поднял меня в воздух.
– Это не я, – улыбнулся Валентин.
– Что значит не ты? А кто?
Валентин медленно убрал свои руки и сразу же плавно опустился на пол, глядя на жену снизу вверх. И тут Мейфенг увидела, что это она сама находится в воздухе и, в недоумении, не знала, что и сказать. Она плавно пролетела по огромной их спальне и также плавно опустилась на пол, рядом с мужем.
– Но как? – спросила она, не понимая, как она взлетела, да ещё и подняла Валентина вместе с собой в воздух.
Граф всё ещё улыбаясь, ответил:
– Да, удивительно, как оказалось, тебе не нужно было прыгать в пропасть, чтобы научиться летать, а нужны были вот такие эмоции, чтобы наоборот взлететь вверх. Ты, правда, чудесная!
Они обнялись и, закружившись в водовороте чувств, полетели вместе по комнате, смеясь, и целуя друг друга.
Спустя полчаса их поджидала карета, запряжённая шестёркой статных белоснежных лошадей с густыми гривами песочного оттенка. Мейфенг вышла к карете и ахнула:
– Боже, какие прекрасные лошади!
Граф обнимая жену, ответил:
– Да, любимая, они вмиг донесут нас до соседнего графства.
– А как же опасная дорога у болота, она же у нас одна туда проходит?
– Не переживай, дорогая, мы с крестьянами её хорошо очистили, да и полнолуние уже прошло, а ведь все эти страшные вещи происходят именно в такую фазу луны.
– Да, ты прав, дорогой, – задумалась на минуту Мейфенг, – и продолжила:
– Вали, дорогой, а можно мне взять с собой в дорогу Наркису?
– Это ещё кто? – удивился Валентин.
– Это та девочка из деревни, она уже у нас.
– Зачем она тебе в этой дороге? – спросил муж.
– Ну, она мне может платье поправить или причёску после дороги, всё-таки туда ехать немало.
– Да, ехать часов пять туда, как раз к вечеру успеем, к самому торжеству. Ладно, бери свою девчонку, – и граф подозвал одного из слуг со двора замка.
– Иди и приведи к нам девчонку, только пусть приоденется в дорогу, да побыстрее, мы не будем её долго ждать.
– Слушаюсь, Ваше сиятельство, вмиг приведу.
Девочку привели очень быстро, ей надели сапожки с мехом нерпы и коротенький полушубок из собачьей шерсти, в общем, она выглядела сносно для личной служанки графини.
Девочка стояла, наклонив голову, и ждала одобрения хозяйки.
– Здравствуй, Наркиса, – сказала графиня, – иди, садись рядом с кучером, если замёрзнешь, мы позовём тебя в карету.
– Вот уж в карете вместе с нами, она точно не нужна, не замёрзнет, – отпарировал граф, и девочка, поклонившись хозяевам, покорно пошла на скамеечку и присела рядом с кучером.
Карета двинулась в долгий путь. Валентин с Мейфенг мило беседовали, вспоминая о том и о сём.
– Мейфенг, представляешь, если бы мы летели, то были бы там уже через час, – весело проговорил граф.
– Да, но тогда, милый, мы бы не смогли объяснить людям, как к ним добрались и где наша карета и кучер, возникло бы множество ненужных нам вопросов.
– Да, дорогая, поэтому я и решил ехать как люди, долго, тяжело, как я уже отвык от этого.
Так за беседами они и не заметили, как прошёл час, и что они уже находились в лесу у болота, и, казалось бы, ничего не должно было случиться, как вдруг Наркиса истошно закричала. Кучер остановился в недоумении, глядя на девочку, которая билась в истерике. Валентин и Мейфенг тоже выскочили из кареты, и граф громко окликнул кучера:
– Что случилось, Пешу, что с ней?
Кучер, высокорослый крупный детина, лет двадцати пяти и сам опешил, он и сам не понял, что произошло:
– Я не знаю, Ваше сиятельство, как только она завидела болото, так тут же начала истошно орать и выть, вот, сами поглядите.
Девочка закрыла лицо обеими ладошками и рыдала навзрыд.
Мейфенг подошла к ней и, обняв, помогла сойти со скамеечки:
– Идём к нам в карету, успокоишься и расскажешь, что с тобой, хорошо, Наркиса? – мягко обратилась к девочке графиня.
Девочка повиновалась и, всхлипывая, уселась в карету напротив господ.
– Трогай! – крикнул граф кучеру, и карета покатилась по ухабистой лесной дороге совсем близко у болота. Прошло минут десять, и Валентин не выдержав, грубо окликнул малышку:
– Наркиса, или как там тебя, давай, выкладывай всё, иначе снова поедешь с кучером.
Девочка подняла на него заплаканные глаза и начала свой печальный рассказ:
– Мои родители погибли с полгода назад, они утонули на вот таком же болоте, там у нас, в нашем лесу.
