– Я знаю, знаю, любимый, но мне всё равно страшно, – она подняла на него взгляд своих изумрудных глаз, в них ещё стояли хрустальные слёзы и нервно, облизала свои губы. Это было так сексуально, что Валентин невольно взял жену за подбородок и аккуратно прильнул к её губам, одновременно другой рукой начал нежно поглаживать её по стройной спине. Девушка вздохнула и стала потихонечку расслабляться. Она любила мужа всем сердцем и с каждым днём влюблялась в него всё сильнее. Их молодые тела горели огнём страсти, которая только разгоралась день ото дня. Они были постоянно вместе: охотились, решали дела в их деревне, заботились о своих людях. Мейфенг даже и не помышляла о человеческой крови, она знала изначально, что Валентин пьёт только кровь животных и ест их сырое или слабо прожаренное мясо. Этому научилась и она, и вместе они кормили так своего сына. Да, ей было жаль животных, но она понимала, что другого варианта нет, всё-таки лучше животные, чем люди.
Молодые люди так увлеклись друг другом, что и не заметили, как к ним ворвался колдун, словно вихрь, с радостными громкими криками:
– Ваше сиятельство! – он так бежал, что полы его разноцветного халата развевались во все стороны, старик был похож на смешного павлина на двух ногах.
Молодые люди вздрогнули, и граф строго посмотрел на колдуна, сдвинул брови и грубо произнёс:
– Ну что ты, врываешься без стука, Альберт? Или ты, забыл, что мы вдвоём здесь?
Колдун запнулся и, потупив взгляд вниз, извинился:
– О, ваше сиятельство и миледи, простите меня, но я так торопился рассказать вам, что маленький граф Константин начал ходить, что и забыл о приличиях! Он наконец-то понял, что у него есть ножки, и как только он встал на них, его крылья тут же испарились! Мы же думали, что он всегда будет похож на летучую мышь, а как оказалось, это просто его особенность такая, и они, видимо, будут появляться и исчезать в особое время или когда это ему будет нужно.
Мейфенг и Валентин счастливо рассмеялись и, закутавшись в свои шерстяные пледы, побежали в комнатку сынишки.
Детская была особенно светлой, солнце, редко бывающее в этих краях Трансильвании, светило в огромные окна, но не вредило малышу-вампиру, так как колдун уже постарался и на этот счёт и сварил Константину такое зелье, которое навсегда обезвредило его от солнечного света и возможных ожогов от него. Счастливые родители остановились посередине детской, глядя как их чудесный золотоволосый малыш, бойко шагает по гладкому полу и тащит за собой маленького щенка.
– О моё чудо! – произнесла молодая мать и вытянула руки, чтобы обнять сына. Плед упал на пол, и она предстала, в чём мать родила. Колдун покраснел и быстро отвёл взгляд, а Валентин подлетел к жене и, улыбаясь, чмокнул её в щеку, бережно укутывая снова в плед.
Мейфенг держала в объятиях маленького Константина и так лучезарно улыбалась, забыв обо всём на свете.
– Да уж ещё год назад, я бы и не подумала, что выйду замуж за вампира и в восемнадцать лет стану матерью, да ещё и такого уникального малыша.
Валентин нежно обнял их обоих и тихо ответил, глядя в глаза сына цвета морской волны, в которых плясали игривые огоньки.
– А я ещё год назад и не представлял, что встречу тебя, свою настоящую любовь, о которой мечтал долгие годы.
– Какой же он у нас красивый, прямо как ты Вали, такой же ангел!
– Нет, как ты, моя дорогая Мейфенг.
Девушка улыбнулась и продолжила:
– Я еще, когда только тебя встретила, подумала, какой же ты красавчик, как ангел, сошедший с небес, и наш сын теперь маленькая твоя копия.
– О, Мейфенг, что же ты мне сразу тогда не сказала, что я так тебе понравился, возможно, я бы быстрее тебя забрал сюда и не случилось бы всех тех бед, что ты пережила.
– Я не могла, любимый, у нас в двадцатом веке так не положено, чтобы девушка сразу показывала свой интерес к парню.
Валентин покачал головой в знак несогласия с такими обычаями и, подняв свою семью в воздух, полетел в их спальню.
Он бережно уложил жену с ребёнком на огромную кровать с алым покрывалом и тяжёлым тёмно-красным балдахином с золотой бахромой и пушистыми кистями по бокам. Малыш сразу принялся играть ими. Молодые родители с умилением наблюдали за ним. Мейфенг нарушила эту идиллию первой:
– Как же рано он пошёл, Вали, разве так бывает? Ему же только полгода.
– О, милая, я и забыл тебе это рассказать, отпрыски вампиров растут и развиваются в два раза быстрее, чем человеческие дети. Они вырастают до двадцатилетнего возраста и всё, внешне уже не меняются. Вот и я тоже дорос до этого же возраста и таким и останусь на всю вечность.
– Ничего себе! – удивилась Мейфенг, – теперь мне понятно, почему я так быстро его родила, а я думала, что это дела твоего колдуна.
– Нет, дорогая, он и в твоей утробе развивался также быстро, а колдун действительно помогал тем, что кормил нашего малыша живительными зельями, чтобы он выжил в твоём уже на тот момент мёртвом теле.
– Ох, – с сожалением вздохнула Мейфенг, – как же неприятно всё же осознавать, что по человеческим меркам, я мертва.
Валентин обнял жену, поцеловал её в лоб и продолжил:
