– Хотя полагаю, что «встретила» – не совсем подходящее слово. По правде говоря, меня предупреждали о нем. Этот юноша посмотрел на моих братьев так, будто знал их достаточно хорошо, но до конца вечера он не отрывал от меня взгляда. Это не ускользнуло от внимания моего старшего брата. Он посоветовал мне никогда не оставаться наедине с Лютером. Тогда я подумала, что меня просто слишком опекают, но отнеслась к этому с пониманием. В конце нашей прогулки братья отвезли меня домой, и я рассказала Подаксису о своих ночных приключениях. Он, оскорбленный тем, что у меня хватило смелости покинуть комфорт нашего пляжа, внимательно слушал. Мое желание пойти куда-нибудь и следующей ночью взволновало его еще больше. На этот раз я хотела пойти одна. По крайней мере, без своих братьев. Я жаждала исследовать город без того, чтобы кто-то следил за каждым моим шагом. Подаксис пытался отговорить меня, а мне не удалось убедить его пойти со мной. Так что я ушла одна. Я вернулась в паб, заказала эль и быстро поняла преимущество, которое таилось в сопровождении братьев. Существовала такая вещь, как деньги, которых у меня не оказалось. Бармен попросил меня покинуть заведение, но какой-то человек спас меня от позора, бросив несколько фишек на барную стойку. Когда я хотела поблагодарить своего спасителя, увидела, что это Лютер, юноша, от которого мне советовали держаться подальше. Я была твердо намерена только сказать «спасибо», но любопытство сыграло со мной злую шутку. Я захотела понять, что такого плохого в этом молодом человеке. Поэтому, когда он попросил меня составить ему компанию, я согласилась. Один напиток, два, а после еще и еще, пока вечер вдруг не стал невероятно приятным. Всю ночь я провела с Лютером, разговаривая и выпивая. К своему большому смущению, я даже попыталась потанцевать. Когда небо начало светлеть, я поняла, что пришла пора вернуться в лагуну, прежде чем кто-нибудь заметит мое исчезновение. Тогда Лютер проводил меня домой.
Мой пульс учащается, а голова начинает кружиться. Я откидываюсь назад и закрываю глаза, позволяя себе сосредоточиться на твердости ивового ствола. Все это время, пока в моей голове прокручиваются воспоминания, такие яркие, словно это было вчера, теплое рукопожатие Дориана служит якорем.
– Он проводил меня до лагуны. Я пожелала ему спокойной ночи, но он, похоже, не хотел, чтобы время, которое мы провели вместе, заканчивалось. Вместо этого Лютер осыпал меня комплиментами, находил ласковые слова, которые заставили меня почувствовать себя самым красивым существом на свете. Он спросил о моей тюленьей шкуре, сказал, что уверен, – она такая же красивая, как и я. Тогда, когда он умолял меня показать ему шкуру, я не придала этому значения. Просто решила удовлетворить его любопытство: достала тюленью шкуру из-под ближайшего камня и позволила Лютеру ее осмотреть. Все это время я крепко сжимала шкуру в руке. Лютер поблагодарил меня и попросил поцеловать.
На последнем слове у меня перехватывает дыхание. Наверное, мне не следовало этого говорить. Наверное, мне вообще не следовало рассказывать эту историю. В ней слишком много правды, слишком много…
Большой палец Дориана скользит по моей руке, и моя паника начинает отступать. Он ничего не говорит, не просит продолжать. Может, именно поэтому я все же делаю это.
– Я не поцеловала его, по крайней мере, не сразу, – шепчу я, чувствуя, как спина покрывается холодной испариной. – Вместо этого я предложила ему обняться. Это было мое первое объятие в благой форме, и мне оно понравилось. Понравилось то, как он крепко прижал меня к себе, как водил руками по моей спине и волосам. Его объятия понравилось мне до такой степени, что я будто бы потерялась в них. На самом деле я так растерялась, что прошло несколько секунд, прежде чем я почувствовала, как тюленья шкура выскальзывает из моих рук. Сначала я подумала, что уронила ее, но когда открыла глаза и отстранилась, увидела, как Лютер прячет ее себе за спину. Я встретилась с ним взглядом и увидела выражение, которого никогда раньше не видела. Что-то жестокое, холодное и расчетливое. Прежде чем я смогла понять, что происходит, он наклонился и прижался своими губами к моим. Его губы были жесткими и настойчивыми, как если бы он думал, что поцелуй сотрет то, что он сделал. И вот тогда я поняла – он украл мою тюленью шкуру. Ярость пронзила меня, ненависть закипела в крови. Вот тогда-то…
Я останавливаю себя как раз вовремя. Как раз перед тем, как рассказать о том, что Дориан никогда не должен знать. Мое сердце колотится в груди, подпрыгивая от моей истории. Я делаю несколько успокаивающих вдохов, тщательно подбирая слова.
– Я убила его. Случайно, невольно использовала магию фейри и забрала его жизнь.
