– Как именно ты планировала это сделать? – спрашивает он. Его грудь вздымается от быстрого дыхания.
Я прикусываю губу, зная, что мои следующие слова причинят ему еще большую боль.
– Я должна была поцеловать тебя.
– Поцеловать?
– Мой поцелуй… смертелен.
Он отшатывается назад и проводит рукой по лицу, но это не стирает его полный страдания взгляд.
– Наше первое свидание в гостиной, когда ты наклонилась, чтобы поцеловать меня… Тогда ты пыталась лишить меня жизни.
– Мне так жаль, – говорю я дрожащим голосом. – Все внутри меня сгорает от сожаления.
– Но ты на этом не остановилась, верно? Каждый раз, когда мы оставались наедине, ты пыталась подобраться достаточно близко, чтобы завершить свое темное дело. А я-то, как полный дурак, думал, что ты хочешь поцеловать меня ради удовольствия, а не ради убийства. Думал, что тоже хочу поцеловать тебя. – Он замолкает, изучая меня хмурым взглядом. Не тем пристальным, полным желания взглядом, который я полюбила, а взглядом, полным ужаса и отвращения. – Все, что, как я себе вообразил, было между нами, оказалось ложью.
Я делаю шаг вперед, отчаянно пытаясь дотянуться до него, но уверенная, что он оттолкнет меня, не решаюсь прикоснуться.
– Все не так. То, что произошло между нами, было правдой. Именно поэтому сегодня вечером я заставила тебя исключить меня из конкурса. Я поняла, что не смогу этого сделать.
– Когда ты это поняла? – более резким тоном спрашивает Дориан. – Как давно ты перестала пытаться меня убить?
Мой желудок переворачивается, когда я говорю правду.
– Со вчерашнего вечера.
Он издает мрачный смешок и качает головой.
– Но каждое мгновение до этого…
Я снова подхожу ближе. Единственным утешением мне служит то, что Дориан не отступает. Вместо этого он выпрямляется и, прищурившись, удерживает мой взгляд.
– У меня не было выбора, Дориан. Меня заставили заключить сделку с моей матерью, морской ведьмой, которую я презираю. Я приехала в Люменас, чтобы спрятаться от нее. Я зарабатывала на жизнь воровством, потому что пыталась ускользнуть от нее в течение года. Когда я спасла тебя после кораблекрушения, она нашла меня. И наказала за то, что я предотвратила покушение на твою жизнь. Она наложила на меня смертельное проклятие и дала десять дней, чтобы изменить судьбу, которую мне уготовила.
При упоминании проклятия выражение лица Дориана меняется, но он быстро прячется за своей ледяной маской.
– Она убедила меня, что ты монстр, – продолжаю я. – Что, заключив с ней сделку, я поступаю правильно.
– Она назвала меня монстром, и ты, не задумываясь, поверила ей.
– Сначала так и было, но чем больше я узнавала тебя, тем больше сомневалась в собственных действиях. Как ты думаешь, почему я попросила тебя рассказать мне правду? Почему с того момента, как сама попыталась тебя поцеловать, уклонялась от каждого потенциального поцелуя?
– Да, прошлой ночью ты действительно уклонилась от моего поцелуя, – признает он сквозь сжатые зубы, – но к тому моменту ты уже согласилась на сделку, главным условием которой было покончить со мной. Не оттолкни я тебя в первый раз… – Дориан бледнеет, и его взгляд становится отстраненным. – Я был бы уже мертв.
На мои глаза наворачиваются слезы, а сердце сжимается все сильнее и сильнее с каждым вдохом.
– Я рада, что тогда ты оттолкнул меня. Рада, что не выполнила условия сделки. На самом деле я даже рада, что именно меня послали сюда.
Дориан снова смотрит на меня расширенными от ужаса глазами.
– Только потому, что они послали бы кого-нибудь еще. – Я указываю на Зару, которая с самодовольной ухмылкой наблюдает за нами. – На моем месте могла бы быть она. Кто-то, кто бы уже выполнил задание. Дориан, Совет Альфы санкционировал твое убийство. Они хотели помешать тебе получить гражданство.
– Так мне стоит поблагодарить тебя за спасение?
– Я не это…
Мои слова обрывает взрыв смеха.
– Ошибаешься, маленький тюлень. – Зара прислоняется к стене, скрестив руки на груди.
– В чем именно? – спрашиваю я.
– Совет Альфы никогда не санкционировал убийство Дориана.
– Нимуэ сказала мне.
– Вообще-то это она предложила убить его, – смеется Зара. – Ты такая глупая, Мэйзи. Просто жалкий, доверчивый щенок, принимающий за чистую монету каждое слово той, кого ты якобы ненавидишь. На самом деле Дориану рады на острове. Он в полной безопасности. Ему не нужно ни жениться, ни прятаться в религиозном убежище.
Кровь приливает к моим ушам и пульсирует в голове.
– Совет Альфы не давал разрешения на убийство Дориана? Значит, мой отец тоже этого не делал?
– Нет. По словам Нимуэ, когда слух о предстоящем прибытии Дориана дошел до Совета, твой отец защищал этого юношу даже с большим рвением, чем остальные.
– Она… она обманула меня.
– И ты еще удивляешься? – Улыбка Зары становится шире.
– Нападение на его корабль…
