Фиолетовый цвет рассыпается, и пляж возвращается к своему многообразию цветов и звуков. Охваченная головокружением, я моргаю, стараясь привыкнуть к новому освещению. Мое зрение проясняется как раз в тот момент, когда Дориан рывком приседает, делая первый вдох, за которым следует приступ сильного кашля.
– Дориан! – Я ощупываю его теплые, полные жизни щеки и лоб. Приступ кашля отступает, и Дориан смотрит мне в глаза.
– Мэйзи. Мы живы? Или оба мертвы?
Я обнимаю его за шею и рыдаю ему в плечо.
– Мы живы.
Дориан обнимает меня в ответ. С каждым нашим вздохом его объятия становятся все крепче. Мне кажется, мы остаемся в таком положении целую вечность. Вокруг нас начинает собираться вода. Близится прилив. Вздрогнув, я вспоминаю о Нимуэ. Развернувшись, я смотрю в сторону моря, но никого не вижу. Морская ведьма будто бы испарилась. Никаких признаков того, как ее хвост колышет водную гладь. В этот момент немного подальше от нас я замечаю клочок серого меха. Моя тюленья шкура. Я бегу к находке, прижимаю ее к груди и наслаждаюсь знакомой тяжестью. Дориан присоединяется ко мне. Его движения немного медленнее, чем обычно – единственное свидетельство того, что на какой-то короткий миг он был мертв.
– Это твоя кожа шелки?
– Да.
Дориан помогает мне завернуться в нее. Мы набрасываем тюленью шкуру мне на плечи, как плащ, а голова, оставшаяся висеть за моей спиной, напоминает капюшон. Из одежды на мне осталась только частично опаленная рубашка Дориана. На нем – ничего, кроме брюк.
– Она прекрасна. Хотел бы я когда-нибудь увидеть тебя в форме тюленя. – Он убирает с моего лица растрепанные ветром волосы. Наши взгляды встречаются, и я прикусываю губу. Мне отчаянно хочется прижаться своими губами к его, особенно теперь, когда я знаю, что проклятие снято. Только гневный поцелуй может привести к смерти, а я не чувствую ничего подобного. Меня терзают сомнения, и я слегка отодвигаюсь. Схватив за руку, Дориан притягивает меня обратно.
– Поцелуй меня, – просит он.
– Мне страшно.
– А мне нет.
– Дориан, я все еще могу убить тебя.
– Ты злишься?
– Вовсе нет, – ухмыляюсь я, – но это не значит, что такого никогда не случится. Что, если мы поссоримся? Что, если наши губы встретятся в порыве гневной страсти? Что, если я поцелую тебя и случайно почувствую вспышку ярости?
– Тогда мы научимся относиться к этому с уважением. Будем целоваться только в добром расположении духа.
– Все равно, это опасно. Смертельно опасно. Я опасна и всегда буду.
Уголок его рта приподнимается.
– Я уже говорил тебе, что всегда испытывал слабость к опасности.
От жара в его голосе мой желудок делает сальто. Сердце колотится, согреваясь от охватившего его облегчения. Возбуждения. Любви.
Позволив этим чувствам окутать меня, я прижимаюсь к губам Дориана своими.
Мы целуемся, кажется, целую вечность. Я растворяюсь в ощущении его мягких губ, его языка, ласкающего мой собственный. Каждое ощущение кажется мне новым, подарком, роскошью. Я думаю, мы бы целовались до самого заката, если бы не звук приближающихся шагов. Мы медленно отрываемся друг от друга и поворачиваемся к тому, кто посмел нас прервать. При виде фигуры, идущей к нам от подножия утеса, я хмурюсь.
Незнакомец с волосами цвета морской волны, едва длиннее, чем у Дориана, кажется, немногим младше меня. Он одет в серые брюки и жилет в тон, а рукава его рубашки закатаны до локтей. Выражение его лица наполнено неуверенностью. Или чувством вины? Остановившись в нескольких футах от меня, он переминается с ноги на ногу, прежде чем свести кончики пальцев вместе и тревожно постучать ими.
Мой взгляд останавливается на руках незнакомца. Я знаю этот жест.
Юноша замирает, затем, опустив взгляд на свои пальцы, трясет ими, прежде чем засунуть в карманы брюк.
Шагнув вперед, я оцениваю юношу свежим взглядом. Цвет его волос так похож на цвет панциря одного хорошо известного мне фейри. И этот наряд. Я видела этот костюм раньше, в гримерке «Прозы стервятника».
– Подаксис?
Он одаривает меня настороженной усмешкой.
– Знаю. Я… я слишком худой, верно?
Так странно слышать голос моего лучшего друга из уст этого человека. Я бросаюсь ему навстречу и обнимаю за шею.
– Нет, Подаксис. Ты само совершенство.
Он неловко похлопывает меня по спине, прежде чем, кажется, понимает, как следует отвечать на объятие.
– Ты не сердишься на меня?
– С чего бы мне злиться? – спрашиваю я, отстранившись от него.
Подаксис переводит взгляд в сторону, и я вижу, как к нам присоединяется Дориан. Поморщившись, мой друг снова смотрит на меня.
– Я не сделал того, о чем ты просила. Не убедился, что Дориан спит. Вместо этого я… поступил наоборот.
– Я могу это подтвердить, – вставляет Дориан.
Я хмурюсь, оглядываясь на Подаксиса.
Он отступает, отказываясь смотреть на меня.
– Я не желал ему смерти, Мэйзи. Только хотел, чтобы он, не знаю, убедил тебя заключить сделку с Нимуэ. Я понятия не имел, что Дориан поцелует тебя. В любом случае я не подчинился твоей воле.
