Аудитория затихает, когда мы с Дорианом встречаемся на помосте. Он берет мои руки в свои. Когда вспыхивает лампочка камеры Сэма Спутника, мы замираем, не сводя друг с друга глаз, позволяя фотографу сделать несколько снимков. Затем брат Биллиус подходит к Дориану сзади, и тот, отпустив мои руки, забирает что-то у священника. Снова повернувшись ко мне, он спрашивает:
– Примешь ли ты это в знак моей привязанности? Моего выбора? Моей любви?
Я смотрю на бумажный пакет в его руках, затем на его кривую усмешку. В воздухе витает запах люми. По залу пробегает шепот озадаченных зрителей, которые понятия не имеют, как расценивать подобный жест. Для меня это лучше любого цветка. Я начинаю хохотать.
– Конечно, приму.
Он снова отворачивается к Биллиусу, чтобы взять что-то еще. Осторожно забрав пакет с люми из моих рук, Дориан кладет его на пол. Мои руки дрожат, когда он надевает простое золотое кольцо на мой безымянный палец. Даже несмотря на то, что я знала об этой части Церемонии, а мы с Дорианом решили, что в поспешной свадьбе теперь нет никакой необходимости, отец Виктор все же заявил, что наше обручение пойдет на благо шоу. Только то, как Дориан надевает кольцо на мой палец, то, как он смотрит мне в глаза, совсем не похоже на шоу. Мое сердце подпрыгивает в груди, наполняясь теплом.
– Когда-нибудь я куплю тебе другое, с жемчугом, – шепчет он.
– Мне не нужен жемчуг, Дориан, – говорю я с улыбкой. – Только ты. – Я уже собираюсь наклониться для поцелуя, когда кто-то кладет руку мне на плечо. Отец Виктор. Верно. Я почти забыла о благословляющей части Церемонии.
Мы с Дорианом отходим друг от друга. Виктор держит меня за плечо и закрывает глаза, пока шепчет свою молитву. Затем, обращаясь ко мне, он говорит:
– Принцесса Мэйзи, в последний раз, когда вы стояли на этой сцене, вы посоветовали братству любезно… ну, вы знаете. – Зрители хихикают. – Хотя мы с вами не совсем сходимся во взглядах, я признаю, что ваша точка зрения была достойна того, чтобы быть услышанной. Я всегда считал себя священником, который идет в ногу со временем, тем, кто способен прославить орден Святого Лазаро в современном Люменасе и за его пределами. Однако вы выявили некоторые недостатки в том, как именно я реализовывал свои идеи, одной из которых и является этот конкурс. Я относился к брату Дориану как к талисману, а не как к мужчине, который ищет свою любовь. Я пытался контролировать его вместо того, чтобы позволить ему следовать зову сердца.
Я стараюсь скрыть охватившее меня чувство вины. Хоть я и согласна, что церкви предстоит еще многое сделать, прежде чем я начну уважать ее учения, отец Виктор оказался прав насчет меня. По крайней мере, какое-то время. Я проникла на конкурс, как наемница. Намеревалась убить одного из членов его братства. Планировала свои грязные дела в комнате, которую мне так любезно предоставили. Путем воровства саботировала других участниц. Теперь-то я знаю, что даже после нападения Дориан оставил мои темные мотивы в секрете, но это не меняет других вещей, которые, как известно священнику, я совершила. Может, он и верит, что фейри – потомки демонов, но он хороший, умеющий прощать человек. Возможно, когда-нибудь мы действительно сойдемся во взглядах.
Отец Виктор открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но я опережаю его:
– Сможете ли вы простить меня?
Выражение его лица меняется, брови сходятся на переносице. На мгновение мне кажется, что он не ответит, но затем его черты смягчаются.
– Да, ваше высочество. Примите мое глубочайшее благословение для вас и брата Дориана. – Напоследок похлопав меня по плечу, он отступает. Толпа взрывается аплодисментами.
Лампочка камеры снова вспыхивает, и Дориан берет меня за руку. Когда мы поворачиваемся к толпе, я вглядываюсь в море лиц перед нами. В очередной раз я с удивлением осознаю, что после сегодняшнего вечера все изменится. Я понятия не имею, какой теперь будет моя жизнь. Мне больше не нужно воровать, не нужно прятаться или ютиться в крошечной спальне на задворках театра. Дориан тоже станет свободным, как брат, принявший орден и получивший благословение Виктора представлять церковь теми способами, которые он сам выберет. Особенно учитывая, что совсем скоро он получит гражданство. Перед нами открыт целый мир. Сегодня утром мы только начали обсуждать возможные перспективы, к наличию которых мы до такой степени не привыкли, что это почти ошеломляет. Куда мы отправимся дальше?
Дориан сжимает мою руку. Я смотрю на него, и уже знаю ответ. Отсюда мы отправимся куда захотим. Впервые мы вправе сами решать. И это решение мы примем вместе.
С колотящимся сердцем, охваченным новыми надеждами и возможностями, мы покидаем помост и делаем первый шаг навстречу неизведанному.
ГОД СПУСТЯ
