Дориан удерживает мой взгляд, пока я не отвожу его, чтобы начать подниматься по лестнице. Не могу не представлять, как он следит за каждым моим шагом, пока я не скроюсь из виду. Но это ведь всего лишь мои фантазии.
А вот нехватка воздуха в моей груди кажется слишком реальной.
– Желаю вам насладиться люми, – передразнивает меня Подаксис высоким голосом, как только я достигаю верха лестницы.
Я поджимаю губы, чтобы скрыть предательскую улыбку, которая каким-то образом появилась на них. Пока мой друг смеется надо мной, мои щеки пылают.
– Ты все это время подслушивал?
– Конечно, я же должен был убедиться, что он не попытается забить тебя до смерти, как тот боевой мешок.
Я скрещиваю руки на груди.
– Нет, тебе было совсем не обязательно оставаться. У меня не возникло никаких неприятностей.
– Не тогда, когда ты флиртуешь, лишь бы выкрутиться из них.
– Я не… – Я пытаюсь заявить, что не флиртовала, но последнее слово отказывается слетать с моего языка. Значит ли это, что я и правда заигрывала с Дорианом? Что ж, полагаю, это хороший способ выполнить свою работу. Когда Подаксис снова хихикает, я прожигаю его взглядом. – Не хочу об этом говорить. Если ты так хорош в том, чтобы подглядывать за другими, почему бы тебе не сказать мне, свободен ли путь наружу?
Мои слова стирают только половину веселья с раздраженного лица моего друга, когда он убегает дальше по коридору.
Как только он возвращается, мы следуем тем же путем, которым пришли, пока не добираемся до сада. Там мы переходим на другую сторону. В данный момент садовники отсутствуют, но мы все же обходим сад по периметру, чтобы не быть замеченными из окон. Наконец, мы выходим через дверь в противоположной стене. Я останавливаюсь, пока Подаксис проверяет, есть ли кто-то внутри, а затем мы выходим через боковую дверь, которая ведет в переулок за Лебединой улицей. Это тот же маршрут, которым я воспользовалась ранее, чтобы купить для Дориана люми. Мой друг прав. Ему удалось найти идеальный способ выйти из церкви, при этом не привлекая к себе внимания.
– К «Прозе стервятника»? – спрашивает он, взглянув на меня.
– Да, достопочтенный господин, – говорю я насмешливым высокосветским тоном. – Мы направляемся в театр.
Я поднимаю Подаксиса на руки и уже хочу засунуть его в несуществующую сумку, когда вспоминаю, что у меня больше нет причин прятаться. Меня уже нашли. Поэтому прижимаю своего маленького друга к груди и направляюсь к выходу из переулка.
Я не была на улице Ориона несколько дней и теперь ощущаю некоторую ностальгию. Захудалые магазины, тротуары с редкими пешеходами, звуки музыки, доносящиеся из открытых дверей, где репетируют различные группы… Каким-то образом эти вещи вместе с солеными волнами и песчаными пляжами пополнили список вещей, которые я бы назвала успокаивающими. Возможно, более подходящее слово – «дом».
Я открываю дверь театра и замечаю движение на сцене. Мой взгляд останавливается на Наде, которая подвешена в воздухе на своем воздушном обруче. Она одета в фиолетовый бархатный купальник и колготки, а ее короткие черные волосы все еще заколоты шпильками для завивки. Плавными, волнообразными движениями она меняет положение на обруче, перекидывая ноги через верх, и остается болтаться вниз головой.
– О, ради всего святого, – бормочет Подаксис, все еще находящийся в моих объятиях. Я опускаю его на пол, и мы вместе подходим к сцене.
– Уже тренируешься? – спрашиваю я.
– Я надеялась, что ты придешь. – Надя одаривает нас перевернутой улыбкой, а затем подмигивает мне. – Ваше высочество.
Я упираю руки в бедра.
– Даже не начинай. Есть причина, по которой я не признавалась в своем королевском происхождении. Если начнешь обращаться ко мне как-то еще, кроме Мэйзи или Перл, я на веки вечные перестану с тобой разговаривать.
Надя фыркает от смеха и с невероятной грацией расцепляет ноги, переворачивается и соскальзывает с обруча. Не знаю, как ей удается двигаться, как русалка, в воздухе.
– Так уж и быть, Перл. Давай посмотрим на одежду, которую я выбрала для тебя. Ты тоже можешь пойти, Дакс.
– Дакс? – бурчу я себе под нос, ухмыляясь лучшему другу.
– Ни слова, Мэйзи, – бормочет он. Если бы его панцирь мог покраснеть, уверена, он бы так и сделал. Вместо этого грибы на его спине начинают слегка светиться. Это его способ показать смущение?
Мы следуем за Надей за кулисы, и я испытываю облегчение от того, что Клаус и Стэнли, похоже, еще спят. Полагаю, им тоже уже известно о моей истинной личности, так что мне хотелось бы избежать любых вопросов об этом. Хотя я рада видеть, что мистер Таттл проснулся и сидит за своим столом. Я останавливаюсь рядом с ним, кивком показывая Подаксису и Наде, чтобы шли в раздевалку без меня:
– Я догоню.
– Перл! – при звуке моего голоса восклицает мистер Таттл и поворачивается на стуле. – Или мне следует называть тебя…
– Нет, не следует, – улыбаюсь ему я и опираюсь локтем на его плечо. – Вы будете относиться ко мне так же, как и раньше. И, просто чтобы доказать, что я все та же Перл…
