– Ракушки, – чертыхаюсь я. После того как распутаю свою чертову юбку, придется найти другой способ завершить представление. Глубоко дыша, я меняю хватку, намереваясь подтянуться обратно. Мои плечи дрожат, бицепсы молят дать им передышку. Моя усталость растет с каждой секундой… и мои руки соскальзывают с обруча. Я вскрикиваю, ожидая, что рухну спиной на твердый пол, но моя перекрутившаяся юбка все еще не распуталась. Дрыгая ногами, я снова тянусь к обручу только для того, чтобы услышать отчетливый звук рвущейся ткани.
Моя юбка трещит. Я пытаюсь ухватиться за обруч, приземлиться прямо, сделать что угодно, чтобы не упасть на задницу, как идиотка. Но уже слишком поздно.
И все же пола моя задница не касается.
Вместо этого, замедляя темп падения, сзади меня обхватывают чьи-то руки. Я что-то сжимаю… но это определенно не лира. Мне требуется мгновение, чтобы понять, где я нахожусь и кто стоит передо мной. Мое тело все еще расположено под углом падения, но руки обвиты вокруг шеи Дориана, который держит меня за талию. Я замираю, не смея даже дышать, когда его лицо находится всего в нескольких дюймах от моего. Дориан взволнованно хмурится, но через мгновение выражение его лица смягчается, а уголок рта приподнимается в усмешке.
Его голос звучит тихо, так что только я могу слышать, что он говорит:
– Разве мы не оказались в подобном положении сегодня утром?
Мое сердце колотится так быстро, что, уверена, он чувствует, как его стук эхом отдается в моих руках, торсе, в каждой части меня, которая прикасается к нему. А в данный момент таких частей очень много.
Это длится всего мгновение. Слишком рано – или недостаточно скоро – он помогает мне встать и, оставив одну, бросается обратно вниз по помосту. Пианино затихло, и я не имею ни малейшего представления, когда именно Джереми перестал играть. Покусывая губу, я смотрю на публику. До меня начинают доноситься какие-то звуки. Сначала я слышу только аплодисменты, но потом понимаю, что они перемешаны со смехом, даже громким хохотом.
Я поджимаю губы, и вспыхивает свет камеры Сэма Спутника. Когда мое зрение проясняется, я вижу стоящего передо мной Глинта МакКриди. Широко улыбаясь, репортер переводит взгляд с меня на свой блокнот, в котором что-то яростно строчит. Мне требуется каждая капелька сдержанности, чтобы не одарить их обоих сердитым взглядом. Я медленно осматриваю переднюю скамью, пока не нахожу Дориана. На его лице все еще остается кривая улыбка, которую минуту назад я видела вблизи. Теперь, с этим выражением лица, он кажется другим, похожим на утреннюю версию. Потную, с голым торсом, ухмыляющуюся версию.
Скрестив руки на груди, я отвожу взгляд и тяжелой походкой спускаюсь с помоста. Совсем не как леди, знаю, но прямо сейчас меня это не волнует. Я слишком расстроена собственной грациозностью, которой у меня, похоже, явно нет.
Я возвращаюсь на свою скамью, где по бокам от меня оказываются Грета и Брайони.
– Это было потрясающе, – шепчет Брайони, широко улыбаясь.
– Ты определенно знаешь, как разжечь драму, – добавляет Грета.
Я игнорирую их замечания и стараюсь не выставлять свои расстроенные чувства на всеобщее обозрение. Тем временем моя плоть становится горячей в тех местах, где все еще ощущаются прикосновения Дориана.
Еще один цветок – пурпурный георгин в форме звезды – стоит в вазе на моем туалетном столике. Я была шокирована, услышав собственное имя сразу после начала Церемонии благословения, и еще больше удивилась, заметив цвет георгина, когда его вложили в мои трясущиеся руки. Сегодня вечером цветы, предназначенные для тех, кто останется, были фиолетовыми. Белый же георгин получила Агнес. Она ушла домой после долгих рыданий в коридоре и утешений Джози. В тот момент я твердо решила оставаться в своей комнате, чтобы не пришлось прощаться. В любом случае я совсем не знала Агнес.
После всех событий я знаю, что не должна чувствовать ничего, кроме облегчения и гордости за то, что продержалась еще один день и стала на шаг ближе к выполнению своей миссии. Но вместо этого чувствую себя обеспокоенной, взбудораженной. Я ворочаюсь с боку на бок в постели. Хотя время и близится к полуночи, мне никак не удается уснуть. Будь Подаксис здесь, я бы разбудила его, чтобы поговорить. Но мой друг уже вернулся в свою комнату, не пожелав оставаться со мной. Независимый маленький хитрец. Уверена, ему пойдет на пользу небольшая дистанция со мной. Грибные эльфы – семейные существа и процветают благодаря близким отношениям. До сих пор эту роль выполняла я, но теперь…
Я вспоминаю, как сегодня утром он сиял рядом с Надей. Странная смесь радости и печали наполняет мою грудь. Меня не может не радовать то, что мой друг готовится привязаться к кому-то еще. Тем не менее это вызывает тоску в моем сердце. Пустоту. Желание когда-нибудь испытать что-то подобное. Найти того, с кем я смогу быть честной, кого-то, кто заставит меня измениться и кого я буду любить.
Лицо Дориана встает перед моим мысленным взором. Многозначительная ухмылка играет на его губах.
