На сцене ансамбль, состоящий из барабанов, фортепиано и трех рожков, названий которых я не знаю, играет какую-то веселую мелодию. В центре, облаченная в длинное зеленое платье, стоит женщина-фейри с короткими рыжими волосами и заостренными ушами. Она раскачивается из стороны в сторону под музыку, напевая звонким голосом. Такую песню можно услышать только в подобном маленьком мюзик-холле. Именно такая музыка нравится мне больше всего.
Я никогда особо не интересовалась музыкой или танцами, пока не приехала сюда. У меня никогда не возникало соблазна снять тюленью шкуру и потанцевать на берегу со своими двоюродными братьями, разучить их знойные движения. Потом я перебралась в Люменас и обнаружила, что в музыке и танцах кроется гораздо большее. Хотя я все еще терпеть не могу оперу или те медленные, отточенные танцы, которые исполняются во многих бальных залах Люменаса, но я начала ценить именно ту музыку, которую слышу сейчас. К тому же и танцы в этом месте именно такие, к которым я отношусь терпимо. Дикие и хаотичные движения. Кто-то танцует один, кто-то – с партнером. Когда дело доходит до прикосновений, не существует строгих правил: одни ограничиваются соприкосновением рук, другие же прижимаются к своему партнеру всем телом.
От обильного проявления последнего я краснею, но напоминаю себе, зачем пришла сюда. Отводя взгляд от танцпола, осматриваю клуб в поисках высокой фигуры и темных волнистых волос. Наконец, я замечаю, как Дориан устраивается на барном стуле, и вхожу в обеденную зону, но не знаю, что делать дальше. Я шла за ним по пятам, узнала, куда он пошел, а теперь… теперь он заказывает выпивку. Не навещает любовницу. Не ищет удовольствий в захудалом борделе. Ракушки, он явно не делает ставок на незаконные бои и не избивает фейри в переулках. Возможно, я ошибалась, когда пыталась найти на него компромат.
– Перл!
Мое сердце подпрыгивает, когда из дальнего конца бара доносится голос Мартина. Он небрежно прислоняется к столешнице, а когда я встречаюсь с ним взглядом, кивает с широкой улыбкой. Я быстро разворачиваюсь и направляюсь обратно тем же путем, которым пришла, но не успеваю сделать и трех шагов, как Мартин оказывается прямо передо мной.
– Перл, как поживаешь?
Я сжимаю губы в слабой улыбке и заставляю себя не оглядываться через плечо на Дориана. Стараясь говорить спокойно, я спешу ответить:
– Все в порядке, спасибо, что спросил. На самом деле, я как раз собиралась уходить…
– Как проходит… ну, ты знаешь… конкурс? – В его голосе слышится нерешительность и что-то похожее на надежду. Взгляд Мартина навевает воспоминания о времени, которое мы провели вместе несколько недель назад. Время, на котором я не позволяла себе зацикливаться, потому что знала, что ничего серьезного между нами быть не может.
Впервые с тех пор, как мы знакомы, я так близко подошла к возможности стать свободной. Скоро мне больше не придется убегать. Как только я выполню задание Нимуэ, моей смертоносной магии придет конец. У меня, наконец, появится шанс испытать то, чего я избегала с тех пор, как обнаружила свою силу.
От этого слова у меня сводит внутренности. Сначала я думаю, что это чувство вины за то, что мне предстоит сделать. Да, это чувство, безусловно, является постоянным спутником, с каждым вздохом, сжимающим мое сердце. Тем не менее я чувствую себя подобным образом еще и потому, что знаю – я не люблю Мартина. Даже чуть-чуть. К тому же сомневаюсь, что он тоже испытывает ко мне что-то подобное.
Какое-то время я даже не знаю, что сказать. Отчасти потому, что не умею лгать и слишком взволнована, чтобы подбирать слова, но также и потому, что мой ответ может положить конец нашим отношениям.
Мартин тянется ко мне и кладет руку мне на плечо. Я замираю, испугавшись, что он хочет поцеловать меня. От одной мысли об этом покалывание в губах усиливается. Мартин, кажется, не замечает моего равнодушия и начинает скользить пальцами вверх-вниз по моей руке.
– Я не злюсь, Перл. Я… Я рад за тебя. Если это действительно то, чего ты хочешь. – Его слова звучат мягко, но выражение лица подсказывает, что, возможно, он так не думает. В его глазах виднеется что-то похожее на боль. Или ревность?
– Спасибо за понимание, – говорю я, сохраняя официальный тон. – Я не хотела вводить тебя в заблуждение или что-то в этом роде. Этот конкурс… – Я отваживаюсь бросить взгляд на бар, но он получается слишком мимолетным, чтобы сказать наверняка, смотрит ли Дориан и сидит ли он вообще возле бара. Я делаю глубокий вдох и излагаю ту правду, которая скажет Мартину одно, но для меня будет значить совсем другое: – Этот конкурс предоставляет мне возможность получить то, чего я хочу больше всего на свете.
Пальцы Мартина замирают и едва заметно сжимаются.
– То, чего ты хочешь больше всего на свете.
Я с трудом сглатываю.
– Да.
Он с покорным кивком отпускает меня.
– Хорошо. Я уважаю твое решение.
