– Я подумала, может, это мама. Может, у нее есть детки.
– Я уверен, этот кролик ценит твое милосердие.
– И детки.
– Ну да, они, конечно, тоже.
Изабелл напряженно посмотрела на него.
– Только не рассказывай моей маме. Она не любит проявления слабости.
Эндрю проглотил смешок.
– Это точно, милосердие не входит в число ее добродетелей. – Он помолчал. Мимо пролетела бабочка, на цветок рядом с ними села пчела и стала его исследовать. – Но должен тебе сказать, Изабелл, милосердие – это не слабость.
Девочка кивнула и снова стала гладить дрожащего кролика. Потом разжала руки и отпустила его на свободу, в сад. Кролик умчался со скоростью молнии, только белый хвостик мелькнул. Она снова вздохнула.
– Дедушка бы не отказался от рагу из кролика.
Эндрю успокаивающе погладил ее по спине.
– Я уверен, он будет рад и баранине.
Изабелл наморщила нос.
– Ты так думаешь?
Эндрю состроил гримасу, и девочка засмеялась.
– Нет. На самом деле никто не будет рад баранине.
Некоторое время они молча смотрели на сад. Потом Изабелл снова заговорила. Она задала Эндрю вопрос, который давно не давал ей покоя.
– Ну… так ты это сделал?
Он наморщил лоб. Изабелл вдруг поняла, что он очень красивый мужчина. И сильный. И у него есть меч. Пожалуй, он бы гораздо лучше подошел в мужья ее маме, чем тот, другой.
– Что сделал?
– Ты уже соблазнил мою маму?
Его лицо приобрело слегка зеленоватый оттенок, губы зашевелились, но, казалось, он никак не мог придумать ответ. Изабелл не понимала, почему он так крепко задумался. Это же просто – или он это сделал, или нет.
– Простое «да» или «нет» подойдет.
– А, ну тогда нет.
Она, явно недовольная им, что-то буркнула и пожалела, что только что отпустила кролика.
– Думаешь, ты это сделаешь?
– Изабелл, должен сказать, этот разговор заставляет меня испытывать неловкость.
– Почему?
– Это очень личная тема.
– Но ты же обещал ответить на все мои вопросы.
– Обещал. Но ты можешь понять, что существуют вещи, о которых человек не хочет рассказывать?
Изабелл подумала о башне, об ульях и о небольшом пожаре, который она чуть было не устроила на мельнице. Слава богу, об этом никто не знал. И она определенно не хотела никому об этом рассказывать.
– Да, я понимаю.
Она постаралась не обижаться. Он казался искренним. Не было похоже, что он пытается от нее отмахнуться, и ей это нравилось. И хотя он не ответил на ее вопрос, он хотя бы попытался. Да, пожалуй, он мог бы понравиться ей в качестве отца. Если бы ей удалось убедить маму.
– Ты думаешь, она красивая? – спросила Изабелл.
Он быстро заморгал. И опять его губы зашевелились. Но на этот раз он ответил:
– Да, я так думаю. Очень красивая.
– И она тебе нравится?
Он глотнул.
– Да.
– Тогда тебе надо ее поцеловать. – Изабелл пожала плечами. – А то она не узнает.
Эндрю кивнул:
– Очень мудрый совет.
– Хотя, может быть, ей это и не понравится. – Изабелл решила, что было бы справедливо его предупредить. Он казался милым, и она бы не хотела увидеть его утыканного стрелами. Он почему-то хмыкнул, почему – она не знала. – Наверное, тебе лучше подкрасться к ней тайком. С правой стороны.
– С правой стороны?
Изабелл чуть было не закатила глаза, но сдержалась. Удивительно, он воин, а ничего не понимает.
– Так, чтобы она не смогла схватить лук.
Ей показалось, что он побледнел.
– А-а, понятно, буду иметь в виду.
Потом они сидели на скамейке и смотрели, как пчелы перелетают с цветка на цветок, их тихое жужжание звучало как нежная музыка. Затем Изабелл решила, что очень важно его предостеречь, поэтому она спросила:
– Вы с моей мамой собираетесь сегодня состязаться?
Он посмотрел на нее, его взгляд был жестким.
– Откуда ты знаешь?
– Об этом все говорят.
– Все?
– Да. – Девочка не отводила от Эндрю понимающего взгляда. – Ты проиграешь. Мама очень хорошо стреляет из лука.
Он рассмеялся.
– Я тоже неплохо стреляю.
– Может быть. – Изабелл фыркнула. – Но ты проиграешь.
Девочка подумала, что это очень жалко, потому что ее мама терпеть не может слабость. Она ни за что не поцелует мужчину, которого победила в состязании. И уж точно не выйдет за него замуж. Да, очень жаль, потому что Изабелл он понравился. Даже очень. Он был к ней добр, держал слово, отвечал на ее вопросы, даже когда ему от них было неуютно. К тому же он красивый. И у него очень внушительный меч. Из него бы получился хороший папа, намного лучше, чем из того рыжего. Какая жалость, что после того, как мама победит его в состязании, она ни за что не позволит ему ее поцеловать! Даже через сто лет, даже через тысячу.
Казалось, что состязания должны пройти по справедливости. Сюзанна, вероятно, не разглашала условия их сделки, однако было ясно, что она постаралась, чтобы за их турниром наблюдали все, кто был в Даунрее. Мишени для стрельбы были установлены во дворе замка у западной стены.
Эндрю шел от конюшни, на ходу натягивая перчатки. Его поразило то, какое количество народу вертится вокруг. У входа на площадку для состязаний его встретил Магнус.
– Это правда? – спросил он. – Вы действительно вызвали Сюзанну на дуэль?
Эндрю удивился.
– Вообще-то, это она меня вызвала.
– Но вы согласились?
