Сюзанну он нашел в кабинете, она с задумчивым видом разглядывала нарисованные ими накануне карты. Она была одна, что Эндрю очень обрадовало: он с самого утра думал, как бы ему ее обнять, снова поцеловать. Он мечтал застать ее в одиночестве. С тех пор, как они друг к другу прикасались, прошло очень много времени.
Он ногой захлопнул дверь и на всякий случай еще закрыл ее на щеколду. Эхо удара разнеслось по комнате, Сюзанна резко оглянулась. Глаза ее были расширены, руки вцепились в корсаж.
– А, Эндрю! Ты меня испугал.
Он нахмурился.
– Я тебя испугал?
Это ему совсем не понравилось. Он подошел ближе и всмотрелся в ее лицо. Что-то было не так. У него мигом вылетели из головы все мысли о поцелуе. Ну, может быть, не все, но большая часть.
– Сюзанна, что случилось? – Она шагнула к нему, и он заключил ее в объятия. Боже, как же ему нравилось чувствовать ее рядом! Он приподнял ее голову за подбородок. Конечно, он не смог удержаться от поцелуя, но совсем короткого. – Так что случилось?
– Пленники сбежали из темницы.
Эндрю замер, его мускулы напряглись.
– Что за чертовщина? Их же охраняли. Черт возьми, да они же сидели под замком!
– Я знаю. – Она отступила, и ему сразу стало не хватать ее тепла. Сюзанна начала мерить шагами комнату. – У них был сообщник. Кто-то оглушил стражников и взломал дверь. – Она набрала в грудь побольше воздуха и повернулась к нему лицом. – Кейр думает, что это был кто-то из твоих людей.
У Эндрю свело судорогой внутренности.
– Нет!
– Это не мог быть никто из наших.
– Это не был мой человек. Я готов поручиться за это собственной жизнью.
– Эндрю. – Она положила ладонь на его руку выше локтя. – В таком случае ты бы рисковал своей жизнью. Или моей. Или жизнью Изабелл. Насколько хорошо ты знаешь своих людей?
– Очень хорошо, всех до одного.
Они росли все вместе, вместе тренировались, вместе сражались.
Эндрю отстранился и всмотрелся в ее лицо, потом произнес, стараясь говорить как можно мягче:
– Сюзанна, подумай вот о чем. В Даунрее были предатели еще до того, как прибыли мои люди.
Ее ресницы затрепетали, она кивнула, признавая правду. Очень неприятную и пугающую правду, что сообщником пленников вполне мог быть кто-то из ее людей.
– Ах, Эндрю, я очень волнуюсь! За Изабелл, за отца. Я не знаю, кому доверять.
– Ты можешь доверять мне. – Он положил ладонь себе на грудь. – Клянусь всем, что для меня свято, я никогда не предам ни тебя, ни Изабелл, ни Даунрей.
Его клятва исходила из самого сердца. Он не ожидал, что Сюзанна обхватит его голову своими мягкими руками и притянет к себе, чтобы поцеловать. И не ожидал, что этот поцелуй станет таким долгим. И уж конечно, он не ожидал, что утратит контроль, но это произошло, и очень быстро. Страсть разгорелась со скоростью пожара в сухом лесу и поглотила их обоих. Словно ее страсть и его неудовлетворенность, соединившись вместе, образовали горючую смесь из голода, похоти и нужды. Нужды в одобрении, нужды в нежном прикосновении, потребности друг в друге.
Сюзанна прижалась к Эндрю, чтобы сделать поцелуй глубже, погрузила пальцы в его волосы, удерживая его голову. У нее вырвался звук, похожий на всхлип, этот всхлип вошел в его рот и зажег в нем пламя. Он хотел ее сильнее, чем мог бы передать словами, и вот она была в его объятиях. И они были одни. Да, было бы безрассудно взять ее здесь, в этой комнате, куда часто заходят люди, их в любой момент могли прервать. Но его желание взяло верх над благоразумием. Он прошептал:
– Нам придется делать это быстро.
– Да, – прошептала она в ответ. – Быстро.
Он толкнул ее на стол, не заботясь о бумагах и гусиных перьях, которые посыпались на пол. В неистовстве страсти он целовал ее шею, щеку, плечо. Она отвечала ему с равным пылом – вытянула его тунику из-под пояса и потянулась к застежке его брюк. Он рывком задрал подол ее юбки, оголил ноги и с наслаждением почувствовал мягкость ее кожи. Найдя средоточие ее женственности, он погладил его, и она снова всхлипнула.
– Эндрю! – пробормотала Сюзанна в его шею и куснула его. Куснула совсем легонько, но со страстью, а зубы у нее были острые, и его словно молния пронзила.
– Сюзанна! – прохрипел он и ввел в нее два пальца. Времени на прелюдию не было. Ему было отчаянно необходимо прикасаться к ней, чувствовать ее, снова ею обладать. Ее плоть сжалась вокруг его пальцев. Она резко подняла голову, посмотрела на него горящим взглядом и, побуждая его действовать, прорычала:
– Да!
