До Старри не сразу дошло, но дошло.
—
— Забирал, — поднял я палец, — На хранение и содержание. Парни и девчонки не заслужили быть растворенными в Великом Ничто лишь потому, что родились не там. Их никто не истязает, они живут на Аллее Звезд в Пандемониуме… творят музыку, выступают…
Эмма одним махом села на пол, вцепившись себе в волосы и забормотав нечто неразборчивое. Подходить я к ней постеснялся, встав неподалеку с независимым видом. Ну да, не каждый день Блюстители сознаются в одном из самых страшных преступлений — работе с человеческими душами.
— Ангел… — отвлек меня от высоких размышлений хриплый женский голос, — Они послали ангела следить за тобой…
— Ага, — простодушно кивнул я, — Валеру.
— П-почему? Ведь на твоей душе должны были остаться следы…
— Следы чего? — поднял я бровь, повернув к полудемонессе лицо, — Я же сказал — забирал души, чтобы сохранить их. Они были сохранены. Никто с этого действия не получил ни малейшей выгоды… кроме новой музыки. Моя душа чиста.
И вообще, зачем иметь клады с золотом, когда у меня есть доступ к произведениям гениев, которые не видел свет? Да за них в Нижнем мире душу продадут, хе-хе! Так, стоп, об этом думать нельзя. Чистота души, Конрад. Блюди её. И не думай о Виолике, которую сегодня как раз потащат на Аллею Звезд. Незачем.
— Король однажды, король всегда, да, Арвистер? — скривив губы, спросила меня медленно поднимающаяся полудемоница, — Всегда решаешь всё сам?
— Никогда не мог, — печально улыбнулся я, подходя к ней и кладя ладони на талию, — Но как-то удерживался.
Это, наверное, был самый странный поцелуй на свете. В нем не было ничего. Ни огня, ни страсти, ни тоски, ни любви, ни ностальгии, ни формальности, ни страха, ни чего бы то ни было еще. Особенно в нём не было лжи. Просто два целующихся разумных. Почему они это делают? Потому что давно не целовались, быть может? А кому какая разница, спросите вы? Это же не просто разумные, а два древних монстра, которые давно уже не живут, как нормальные люди, а скучающе играют в существование, для которого ни один из них не был предназначен. Один топит себя в суете, другая сочинила для себя фальшивую лестницу в небо, чьи ступеньки давно уже растаяли, превратившись в воздух. Почему бы в таком случае не поцеловаться? Время, место, обстоятельства, даже диалог, что состоялся до этого момента — великолепные противоречивые предпосылки.
Осталось только одно. Мы целовались. Или я целовал абсолютно ошарашенную, опустошенную, вымотанную и дезориентированную женщину, застрявшую посреди нигде во время войны, которой она пыталась избежать?
Нет никакой разницы. Лишь маленькое приятное разнообразие, которое заканчивается чудовищной пощечиной, от которой я, кувыркаясь, лечу к стене, чтобы стечь по последней на пол.
— Черно-белая дрянь окончательно тебе мозги свернула, гад? Приходи в себя! — рычит Старри, а затем, почти без паузы осведомляется, — Что делаем дальше?
— Нас ждут в Центральном Шпиле, — хрипнул я, эволюционируя в прямоходящего с помощью той же стены, — Слышу зов. Но туда не добраться по улицам. Мне нужно, чтобы ты меня подкинула.
Ты огорошил женщину, раздавил остатки её самообладания, признался в одном из самых страшных преступлений (которые творил на чистом альтруизме!), затем поцеловал, а теперь хочешь, чтобы она поработала тягловой лошадью (летающей). Вопрос Конраду Арвистеру!
— У тебя совесть есть? — как-то совсем по-человечески, даже по-русски, поинтересовалась Старри.
— Там Король, некромант и сотня вампиров, дорогая. Как ты думаешь?
— Там еще и Меч, Конрад. Я очень хочу использовать его на тебе. Помни это.
— Думаю, справятся и без тебя. Обнимашки?
— Нет уж, я тебя понесу за шиворот, как паршивую собаку. Ей ты, по сути, и являешься.
— Нет уж, давай хотя бы за подмышки. Я не уверен в своем плаще.
— О, теперь ты точно полетишь, как паршивая собака!
Полет наш должен был быть чрезвычайно коротким, всего на какую-то сотню метров вверх по стволу дерева, а там Старри вполне могла сделать передышку… но женщина решила, что с неприятными обязанностями нужно разобраться как можно быстрее. Она полетела по диагонали, забыв, что я гораздо тяжелее, чем она может себе позволить. В результате передышка случилась раньше отмеченного срока и места, причем я, держась когтями за кору дерева, повреждать которую было преступлением против всех Срединных миров, удерживал абсолютно выдохшуюся полудемоницу, хватающую ртом воздух.
Нужно ли говорить, что ей не понравилось, когда я, обвязав её хвост вокруг собственной талии, полез выше, таща за собой бывшую начальницу Управления как мешок с руганью? Крылатый мешок.
— К-конрад!
— Если будешь молчать о моей маленькой шалости, то я об этом никому не расскажу! — пыхтел я, таща женщину, висящую в
— Я убью тебя. Я совершенно точно тебя убью! — в тоне Старри прорезались слегка плаксивые нотки, — Это невозможно!
