Где-то в доме раздался шум, но нам было не до этого. Мы занимались любовью, срываясь на бесстыдно громкие стоны. Даже если Марк не любил меня, он абсолютно точно во мне нуждался. Я пока не знала, что буду делать, когда он насытится мной. Что я буду делать со своей любовью?
В дверь пару раз настойчиво ударили, но мы были так близки к оргазму, что не обратили внимания. И, когда я содрогнулась в сладком спазме, а следом за мной и Марк, дверь с шумом отлетела к стене.
В комнату ввалилась пара вооруженных полицейских во главе с…
Титовым!
— Марк Бранас, вы обвиняетесь в похищении и изнасиловании Алены Яковлевой и Киры Кораблевой, — сухо отчеканил Женя, не сводя глаз с хрипло смеющегося Марка.
— Ты правда из полиции? — усмехнулся Марк, подтягиваясь выше и целуя меня в губы.
Я кивнула и виновато глянула на Титова. Тот сверлил меня взглядом, полным ненависти.
Женя кивнул греческим коллегам, и те двинулись к Марку, чтобы задержать его.
— Я сам! — жестко отрезал мужчина, поднимаясь и прикрывая меня простыней. Он застегнул ширинку и потянулся, чтобы развязать мои руки, но его тут же скрутили и потащили к выходу.
— Тронешь ее — я тебя закопаю! — прошипел Марк, когда его выводили на выход мимо Титова.
Стиснув зубы, я пыталась выпутаться из привязи, но та не поддавалась. Женя усмехнулся и, подойдя ближе, присел на край кровати.
— Он меня не похищал, — на полном серьезе произнесла я, — И Алену не трогал.
— Это он сказал? — продолжая насмехаться, Женя внимательно осмотрел меня — разгоряченную после секса и едва прикрытую тонкой тканью, — Я нашел Алену. Ее удерживали в подвале бара.
— Ее там не было. Я исследовала подвал!
— Значит, в тот момент она была под наркотиками в постели хозяина, — с ненавистью в голосе процедил Титов, но я не поверила ни единому его слову.
— Марк этого не делал, — уверенно возразила я, и Женя, будто угрожая мне, прихватил пальцами край простыни, скрывающей мою наготу.
— А что он делал, Кораблева? Он делал тебе приятно? — прищурившись, спросил он пугающим тоном. — Не думал, что ты такая шлюшка. Кажется, мы договаривались, что ты просто поиграешь с ним, а не полезешь в его постель.
— Что ты несешь? — взбесилась я, не узнавая начальника, — Развяжи меня!
— Ты такая красивая, когда злишься, — мужчина облизнулся и потянул простынь на себя, оголяя мою грудь.
— Я буду кричать, Титов! — предупредила я, сурово глядя на следователя.
Его мерзкий взгляд скользил по моей груди, а на губах играла кривая усмешка.
— Я тебе противен? — Женя слегка склонился надо мной, и я дернулась в сторону, — А может, ты дашь мне, Кораблева? Дай так же, как ему. И, возможно, показания Алены потеряются.
— Ну ты и козел! — я сплюнула в сторону мужчины и, как только его рука потянулась к моему телу, я набрала в легкие побольше воздуха, намереваясь закричать на весь остров.
— Молчи! — приказал Титов, убирая руку.
Он поднялся и, не скрывая эрекции, двинулся к выходу.
— Собирайся, Кораблева. Мы возвращаемся домой.
Домой меня возвращали, как опасного преступника — с сопроводительным конвоем из пяти человек во главе со следователем Титовым, который отказывался отвечать на мои вопросы.
— Где Кира? — требовательно спросил я, когда меня погрузили в полицейскую машину сразу на выходе из аэропорта.
Следователь смерил меня презрительным взглядом и молча запер дверь.
— Я убью тебя, если с ней что-то случится! — предупредил я, стараясь не накручивать в голове плохих сценариев. Надеюсь, Бриг додумался, что беречь девушку до моего возвращения придется ему.
Меня доставили в отделение и, словно тюк сена, закинули в унылую камеру. Я не сопротивлялся, не желая доставлять Титову удовольствие видом своего унижения. Я буду играть в предложенную игру с высоко поднятой головой. Но, едва следователь ошибется, я покажу ему, кто тут действительно ведет игру.
— Когда вы предъявите мне официальное обвинение? — с насмешкой поинтересовался я, глядя на следака по ту сторону открытой камеры.
Тот прогнал своих помощников, одетых по форме, и вошел в мою клетку, поигрывая ключами от наручников. И, прежде чем освободить мои руки, он размахнулся и ударил меня в район печени. Я согнулся и осел вниз, выдавливая из себя хриплый смех. За это получил снова — Титов оттянул мою голову за волосы и хорошенько приложил меня носом о металлическую кушетку.
— Скажем, что ты оказывал сопротивление, — грубо кинул Титов и, сняв наручники, стремительно вышел из камеры.
Пока тот запирал мои апартаменты, я отер кровь с носа манжетой рубашки. Алые пятна неприятно растеклись по белому льну, и я поморщился, жалея, что не прихватил с собой чистую одежду на этот «курорт».
— Посиди тут немного, Бранас. Можешь чувствовать себя как дома, — практически нараспев произнес Титов, уходя вдаль по коридору. Вид моей крови явно порадовал его самолюбие.
Ничего, Титов, мы еще поговорим, когда окажемся по одну сторону решетки.
