– Потому что тебе повезло, – блеснула его улыбка в свете сияющих камней, а потом Валанте ушел, оставив меня наедине с книгой.
Он сказал, что ему нужно решить некоторые вопросы с Рафаэлем. Я догадывалась, что это будет за «беседа», и не хотела там присутствовать. Так что тому, что Валанте предложил подождать Рафаэля в библиотеке, я обрадовалась. Это был шанс внимательнее изучить врученную книгу и подумать, а стоит ли соглашаться на предложение древнего.
Хотя выбор – это лишь иллюзия. Я боялась отказывать первородному вампиру в той же степени, в какой не желала выпускать из рук шанс вновь почувствовать себя полезным магом, а не поломойкой. Страх, азарт и необходимость доказать, что я не пустое место, переплелись в крепкую уверенность, что от задания я не откажусь.
Оставшись наедине с книгой, я погрузилась в нее с головой. Потребовалось немало времени, чтобы продраться сквозь шифровку, но у меня получилось. А вот с переводом не ладилось. Возможно, дело в том, что, хоть я и мысленно отделила лишние части, относящиеся к шифрованию, а не самому тексту, они все еще наслаивались на него. Мешали вникнуть в суть и уловить тончайшую связь.
Тогда я стала выписывать непереведенный текст. Может, так будет легче?
Идея сработала, но задача легче не стала, ведь я внезапно поняла, что выписанные мною предложения имеют две ленты смысла, что тянутся сквозь них. Одна слева направо, а другая – наоборот.
– Что это значит? – пробурчала я и ниже склонилась над книгой.
На ум шла только одна мысль. У этого текста два перевода.
Чтобы не марать листы блокнота, я переписала часть одного из предложений, перевернув его от конца к началу, у себя на запястье. Обычно для перевода требовалось больше, но даже сейчас я смогла вычленить смысл написанного.
«Уснул навеки», – дочитала я уже в книге.
О чем это? И почему обратный текст мне разобрать легче, чем прямой?
Я захлопнула книгу, на обложке которой ничего не было ни написано, ни изображено. Матовая пустота. Я открыла том на форзаце, но и там ничего.
Пусто…
Меня будто дубиной по голове огрели. Как мне хватило ума взяться за работу, не проверив, с чем имею дело?!
Все книги, одобренные кругом луны и другими участниками единого совета, помечены сборными печатями. Каждый круг ставит свою, и они собираются в единый рисунок. Но здесь не было ничего. Даже жалкой попытки подделать важный знак!
Я оттолкнула от себя книгу и уставилась на нее, как на рычащего пса, что готовился кинуться. При любой удобной возможности эта книга уничтожит меня. Точнее, это сделает круг луны, когда кто-то оттуда узнает, что я работала с запрещенной литературой.
«А если самой рассказать об этой книге кругу? Может, тогда ее одобрят и я буду в безопасности?» – мелькнуло в мыслях, но я отбросила дурную идею.
Меня накажут за то, что приступила к переводу до того, как донесла. Еще и написала часть символов на собственной коже!
Я потерла запястье, но чернила не смывались, лишь слегка размазались. Я зашипела от раздражения, ведь у меня даже рукавов не было, чтобы скрыть запретные знаки!
Не хотелось рвать платье, но выхода не было. Я подцепила пальцами низ подола, рассекла его острым когтем и оторвала полоску ткани, которую повязала на руке. Если спросят, скажу, что беспокоят высыпания. Унизительно, но это лучше, чем убийственная правда.
Я больше сюда не вернусь, думала я, выбегая из библиотеки.
Но, конечно, сильно ошибалась.
«С особым вниманием нужно выбирать магов, которым мы собираемся вверить навыки переноса. Неправильная техника способна сделать из этой полезной способности убийственное оружие, отправляющее людей в небытие».
Когда я вернулась в обеденный зал, меня уже ждали. Валанте ужинал, а Рафаэль, стоящий перед столом, как наказанный мальчишка, угрюмо смотрел в пол. Он даже не глянул на меня, когда я вошла. Такой дерзкий в Розе Гаратиса… Здесь, в тени своего хозяина, он был лишь эхом себя.
Я не стала сверлить Рафаэля взглядом, потому что сама испытывала неловкость, когда видела его слабость. Чувство, будто случайно видишь чужую наготу – стыд за другого и желание поскорее отвести глаза.
Валанте предложил поужинать и мне, но я даже думать о еде в такой обстановке не могла. Тогда Валанте позволил нам уйти.
– До скорого, Тиа, – промокнул губы салфеткой он и улыбнулся лишь уголками рта. Затем его взгляд переполз на Рафаэля и стал холоднее прежнего. – А ты, Рафаэль, помни о своем долге. Узнаю, что избегаешь службы – лично сдам тебя кругу рассвета.
Я понятия не имела, о чем речь, и спрашивать не собиралась. Казалось, Рафаэль вырвет глотку любому, кто посмеет сейчас к нему обратиться.
