- Что за шум, а драки нет? – послышался мужской голос сзади. – А, вот ты где красавица! – Обратился он к проснувшейся Жене, которая зевая потирала глаза. – И где ты шлялась всю ночь?
- Не хотела мешать твоим забавам! – огрызнулась та, подымаясь на ноги. – Я вижу, ты вчера хорошо повеселился, подонок! И как? Твое эго тебя еще не задушило?
- Я тоже вижу, ты зря время не теряла! – Мужчина посмотрел на Арсения. – Ну и вкус же у тебя! Фу!
- Вот и я о том же Тим, - сказала Женя, удаляясь, - угораздило же связаться с таким уродом как ты!
И пары разошлись по свои номерам, ссорясь и ругаясь. Только то место на песке, где спали Сеня и Женя, помнило тепло их обнимающихся и прижимающихся друг к другу тел. Помнило все истории, и все темы, которые они обсудили. И связало красной лентой судьбы этих двух людей. Которые, может быть, никогда не встретятся вновь, но будут помнить друг друга, как мимолетный проблеск в их, потемневших и опустошенных душах, в истощенных и выжатых до капли сердцах.
Лера психанула и улетела обратно. Арсений остался в одиночестве в большом номере с двуспальной кроватью. Завалившись на неё, он разлегся звездой. Как хорошо было одному. Так тихо и спокойно. Никто не кричит, ничье присутствие не раздражает. Женя оказалась права. Лера действительно оказалась дурой. Она даже не захотела понять причину его поступка. Она думала только о себе. Стерва, подумал Сеня, и как за столько времени в ней не разглядел этого. Как же он был слеп. Женя действительно права. Женя. Она казалась проблеском в той темноте, которая его окружала. Её присутствие нисколько не напрягало, с ней было легко общаться.
И лежа среди белых простыней, мягких подушек, в одиночестве, ему захотелось, чтобы та вчерашняя девушка снова оказалась рядом. Он вспоминал прошедшую ночь. И удивился тому, как внимательно он её рассмотрел. Густые каштановые волосы, смугловатая кожа, большие, но печальные бирюзовые глаза, искренняя добрая улыбка, простенький голубенький сарафан, длинные ноги. В ней не было ни капли фальши, она не была стервозной, резкой. Нет, она скорее напоминала что-то легкое и неземное. Прямо как Василиса. А как она двигалась! Казалось, что каждое её движение напоминало трепет крыльев бабочки, что вот-вот, и она взлетит, воспарит в небеса. Откуда её уже будет не достать.
Когда до Арсения дошло что он делает, он мчался в тот бар, где встретил Женю. Если сейчас он её упустит, он лишится воздуха. Написав записку, в которой он указал номер комнаты, где жил, подписался, и передал её бармену, который был и вчера, с просьбой передать её Жене. Бармен с ухмылкой на него посмотрел, но записку все же взял. Заказав мохито, который так любила Женя, он остался ждать у стойки. Через пять минут бармен вернулся обратно, и, ухмыляясь еще больше, передал ему его же записку. Сеня, было, удивился, но бармен слишком сильно ухмылялся, что он невольно её развернул. Под его посланием был ответ, написанный красивым круглым почерком. Чтобы он ждал её в девять вечера, она обязательно придёт. От радости он осушил бокал одним глотком и помчался в номер, наводить порядок, потому что Леру в истерике все разбросала. Его душа была спокойна. Первый раз за долгое время он обрел истинный покой.
Выставив Тима за дверь, Женя со спокойной душой и выполненным долгом пошла в бар, выпить мохито. Ковыряя соломинкой лед в бокале, она думала об Арсении. О том, какой он простой и в тоже время сложный. В нем боролись те же чувства, что и в ней самой, только каждый справлялся, как мог. Он поддался депрессии, а она отвернулась от мира душой, выстроила вокруг себя преграды, но продолжала жить с беззаботной улыбкой на лице. И только Арсений понял, что она на самом деле одинока. Он каким-то способом не то, что разрушил стены, возводимые ею, а как будто пропустил их сквозь себя, абсолютно не заметив. Как будто их никогда не было. Но она боялась самой себе признаться, что он ей действительно понравился, зацепил искренностью и чистотой. Он был первым из мужчин, кому она смогла открыться, не боясь, что её не поймут. Что-то в нем было необычное. Что-то яркое и очень теплое, которое он в себе скрывал и прятал, но показал только ей одной.
Ход её мыслей прервал мужчина, зашедший в бар. Высокий, каштановые кудрявые волосы, собранные в хвостик, смуглая кожа, бородка эспаньолка обрамляла красивую линию губ, темно-зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами, белая рубашка, оттеняющая цвет кожи, светлые брюки. Это был Арсений. Но он прошел к стойке, даже не заметив её. Ну и ладно, подумала Женя, подумаешь, одну ночь поболтали, и что? А она размечталась тут. Дура!
