Р' городке объявился чужак. Р
Я проснулась и поняла, что лежу в гробу Александра.
Я пришла в особняк незадолго до воскресного восхода и теперь лежала рядом с моим возлюбленным вампиром Александром Стерлингом, который проводил дневные часы во сне, укрывшись от солнечного света на своем чердаке.
Мои мечты воплотились в реальность. Я впервые ощущала подлинный вкус — или правильнее говорить об укусе? — вампирского образа жизни.
Мы устроились в постели моего возлюбленного, в черном деревянном гробу, пробуждающем клаустрофобию. Я была слепа, как летучая мышь, словно мы были захоронены в глубочайших катакомбах давно заброшенного кладбища.
Замкнутая в нашем тесном убежище, я легко могла прикоснуться к его опущенным векам и терлась локтями о стенки гроба. Сладковатые запахи сосны и кедра витали вокруг меня, как фимиам. Я не видела ничего, даже собственных ногтей, покрытых черным лаком. Никакие звуки не проникал и в гроб. Не было слышно ни сирен, ни птичьего пения, ни завывающего ветра. Я даже утратила ощущение хода времени. Мне казалось, будто мы с ним — единственные во всем мире, что за пределами этого гроба просто ничего не существует. Я была прикрыта тьмой и мягким, как паутина, одеялом, наполненным гусиным пухом, покоилась в объятиях арктически-белых рук Александра, нежно положив голову ему на грудь и ощущая щекой его теплое дыхание, представляла себе, как мертвенно-бледные веки прикрывают шоколадные, карие глаза. Мои пальцы игриво пробегали по его бархатным губам и крепким зубам, пока один из них не наткнулся на клык, острый, как нож.
Я облизала палец, проверяя, есть ли вкус крови, но такового не обнаружилось.
А ведь я была так близка к тому, чтобы навсегда стать частью его мира.
Или нет?
Было воскресенье, я чертовски вымоталась, так как последние несколько дней только и делала, что защищала своего исконного недруга Тревора Митчелла от клыков близнецов-вампиров Джаггера и Луны Максвелл, но сон все не приходил. Мне было трудно сменить устоявшийся ритм и приспособиться к дневному сну вместо ночного.
Разделяя с Александром его мир, лежа в его объятиях, я хотела ласки, поцелуев, игр, разговоров. Но он мирно спал, и мне оставались лишь раздумья. Все мои помыслы были о малолетнем вампире по имени Валентин, который навис над Занудвиллем, словно тень.
Младший брат злокозненных близнецов несколько дней назад восстал где-то в своем вампирском мире из собственного гробика и оказался в Занудвилле из-за моего братца и его приятеля Генри.
Судить о том, как выглядит Валентин, я могла только по описанию брата — бледная кожа, проткнутые уши, черные ногти. Мне же он виделся уменьшенной версией Джаггера — худой, таинственный, жуткий.
Что за жестокая ирония? Почему брат Джаггера настолько похож на него, а мой представлял собой полную противоположность мне? Если бы мне повезло обзавестись братишкой в виде маленького монстра! Мы могли бы провести счастливое детство, гоняясь за призраками на кладбище Занудвилля, выискивая в дубовой роще ужасных гигантских пауков и играя в прятки-страшилки в подвале. Вместо этого мне пришлось расти бок о бок с братцем, который предпочитал извлекать квадратные корни, что было настоящим ужасом.
Меня удивляло, с чего это Валентин объявился в таком патриархальном городке, как Занудвилль, так далеко от своей родной Румынии. Но, так или иначе, сейчас, когда мы с Александром избавились от его старших родичей, я могла настроиться на выполнение новой задачи. Надо было выяснить местопребывание одиннадцатилетнего Валентина и не подпустить его к Билли, пока не будет слишком поздно. Однако при свете солнца ни моему братцу, ни Занудвиллю ничто не угрожало, поэтому я позволила себе сосредоточиться на том единственном вампире, рядом с которым чувствовала себя в безопасности.
Мы с Александром лежали рядом, тесно прижавшись друг к другу. Я гладила его шелковистые темные волосы.
Без него в дневном мире мне не было места, да и не нужен он мне был, этот день. Я прекрасно осознавала все те угрозы, насчет которых Александр предостерегал меня, по помыслить не могла о том, чтобы провести вечность под светящим солнцем без своего возлюбленного. Знал ли Александр, как легко я могла приспособиться к его миру, к тому, чтобы спать вместе с ним в нашем уютном вместилище, летать в ночном небе, жить в старом пыльном особняке?
Меня мучило любопытство. Какого рода вампиром я могу стать — благородным мечтателем, как Александр, или опасным кровопийцей вроде Джаггера? Как только Джаггер и Луна отбыли из Занудвилля, у нас с Александром появилась наконец возможность соединить для себя миры смертных и бессмертных. Однако на моем пути могло возникнуть препятствие. Ведь Валентин находился в городе.
Александр пошевелился. Он тоже не мог уснуть.
— Ты не дремлешь, — нежно прошептал он. — Конечно, тебе трудно приспособиться, и спишь, и бодрствуешь не так, как привыкла.
Я решительно отказывалась сознаваться даже самой себе в том, что из меня не может выйти настоящего вампира.
