Он стоял так близко, что можно было пересчитать ресницы. У него был крошечный шрам внизу подбородка. Она чувствовала запах его одеколона, насыщенный и мускусный, как запах сигар, выкуриваемых летом на улице.
Она ожидала, что он попытается поцеловать ее, но он этого не сделал. Вместо этого он просто стоял там, слишком близко, наблюдая за ней.
— Знаешь, — сказал он едва слышным шепотом. — Ты тоже можешь воображать все, что захочешь.
Ей следовало бы ударить его по лицу. Но Тэмми было трудно мыслить здраво, трудно вспомнить, почему она вообще сопротивлялась ему.
— Мне ничего от тебя не нужно, — сказала она.
Лео улыбнулся, как будто знал, что это не совсем правда.
— Значит,
— Тебе это нравится.
Лео посмотрел ей прямо в глаза.
— Да. Но это не значит, что я буду терпеть это вечно.
— Прошу прощения?
— Сегодня вечером я должен устранить двух девушек, Тэмми. Почему бы мне не устранить тебя?
— Потому что ты никогда больше меня не увидишь.
Он пожал плечами.
— Может, это и не так уж плохо. Я начинаю немного уставать от того, что мой член постоянно тверд, когда ты рядом.
У Тэмми отвисла челюсть.
Лео тихо рассмеялся.
— Только не говори мне, что это тебя удивляет.
Тэмми не знала, что сказать.
Лео положил руку на дверь у нее за головой. Он наклонился и прошептал свои следующие слова прямо ей на ухо.
— Настоящий вопрос в том, мокрая ли ты, когда я рядом.
Сердце Тэмми, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Губы Лео просто касались ее кожи, это ощущение невозможно было игнорировать. Его зубы прикусили мочку ее уха.
— Ты мокрая, Тэмми? — прошептал он.
Так оно и было.
Она ничего не могла с собой поделать. Она знала, что это последнее, чего Лео заслуживал от нее. Но его рот был рядом с ее шеей. И от него приятно пахло. И то, как выглядело его тело под рубашкой, заставляло ее хотеть того, чего она не имела абсолютно никакого права хотеть. Поэтому она сказала:
— Ты скажи мне.
При ее словах все поведение Лео изменилось. Если раньше он был подчеркнуто отстраненным, то теперь его глаза сузились в решительной сосредоточенности. Ни секунды не колеблясь, Лео просунул руку в разрез ее платья. На ней не было нижнего белья — плотная ткань не позволяла этого. Челюсть Лео стиснулась, когда он понял это.
—
Легкие Тэмми, казалось, сжались, когда его рука нырнула ей между ног, чтобы точно почувствовать, какой влажной она была для него. Она ахнула, когда он скользнул в нее одним, затем двумя, затем тремя пальцами. Когда он перешел к четвертому, Тэмми оттолкнула его руку.
Лео ухмыльнулся.
— Это все?
— У нас всего шестьдесят секунд.
Его ухмылка стала шире.
— Я не переворачивал песочные часы.
В этом он был прав.
— Кроме того, — продолжил он, — я главный. Если я захочу задержать тебя подольше, я это сделаю.
— Не мог бы ты узнать еще что-нибудь?
— Да. Я мог бы. Я мог бы поспорить, что имею право на твою пизду, хочешь ты мне ее дать или нет.
Тэмми вызывающе вздернула подбородок.
— Ты не имеешь права ни на какую часть меня.
Ее ответ, казалось, позабавил Лео.
— Всегда такая гребаная дразнилка, Тэмми.
Тэмми стиснула зубы.
— Если я такая дразнилка, зачем держать меня рядом?
К ее удивлению, Лео рассмеялся.
— Если ты думаешь, что поддразнивание отвлечет меня, то ты меня совсем не знаешь.
Тэмми подняла глаза на Лео, который спокойно выдержал ее взгляд. Нервировало то, что его, казалось, ничто не волновало, особенно учитывая, сколько виски он выпил с начала вечера. Тэмми показалось, что она может сказать все, что угодно, а он и глазом не моргнет. Она решила проверить эту теорию.
— А что, если я никогда не позволю тебе трахнуть меня?
Он наклонил голову, рассматривая ее.
— Это угроза?
— Это вопрос. На самом деле простой.
Он снова рассмеялся.
—
— Разве нет? — спросила Тэмми. В тот момент она не чувствовала ничего, кроме власти.
— Нет. — Лео лениво взглянул на песочные часы. — Не знаю.
Теперь Тэмми придвинулась ближе. Она бочком подошла к нему, прижимаясь всем телом точно так же, как Вера, на ее глазах, поступала с Джонатаном — точно так же, как любая женщина могла бы поступить с мужчиной. Несмотря на все усилия Лео оставаться равнодушным, она почувствовала, как у него перехватило дыхание, когда ее бедра прижались к его члену. Она сделала это так
— Мне не нужно трахать тебя, — тихо сказала она, ее губы коснулись его шеи. — Мне даже не нужно раздеваться. Ты так сильно хочешь меня, что женишься на мне только ради возможности увидеть меня обнаженной. Я не права?