Я оглянулся. Кирилл с любопытством вытянул шею из кустов, поглядывая на это чудо. Я тоже орков никогда раньше не видел, так что понимал его. Соколина хмуро лежала рядом с Ангелиной, которую та придерживала рукой, спрятавшись за толстую поваленную сосну. Девчонки умудрились упасть на большой муравейник, и при этом юная воительница перебирала в пальцах метательный кинжал с такой быстротой, что лезвие казалось размазанной серой дымкой.
Вожак тем временем легонько повёл головой, и к дракону бросились четыре воина. Они, поднатужившись, безмолвно приподняли тушу летающего монстра.
– Уйдут, – прошептал разведчик, с досадой поглядывая на врагов.
– Не смогу гранату обезвредить, – ответил я, – у него тоже колдовской барьер есть. Он мой импульс заглушит на пару секунд, ему хватит взорваться.
– Жаль, – выдохнул он.
Орки приподняли труп и стали вытаскивать из-под него что-то, не видное мне. А потом один из них легко взял на руки тонкую чёрную фигурку. Образ крепко засел в памяти. Изломанное тельце немногим упитаннее пленного мальчика. Иссиня-чёрная кожа, какая не бывает даже у хорошо прожаренных африканским солнцем негров. Правильное лицо, большие глаза, прямой нос и ёршик коротко-стриженных белоснежных волос. Довершали картину длинные острые уши. Всадник был одет в камуфляжные шорты, серые кроссовки и разгрузочный жилет поверх тёмно-оливковой футболки. Совсем незатейливо. Совсем по-человечески.
– Ну, орки понятно, – прошептал разведчик, разглядывая драконьего всадника, – но то, что существуют тёмные эльфы, даже не представлял. Это же чистой воды выдумка.
– Я тоже не понимаю, – также тихо пробормотал я, пытаясь разобраться в этой каше энергетических потоков, замешенной на сильных помехах, – У него человеческое биополе. То есть, совсем человеческое. И там что-то ещё. Не понимаю.
Мы ждали, а потом дрогнула земля, точь-в-точь как у тягача под гусянками. Дёрн опять вспучился и лопнул. Два толстых корня обвили тушу дракона поперёк и начали медленно тащить, но не в разрыв, а к зарослям ивняка. Словно корни-щупальца голодной болотной твари подкрались под самой поверхностью почвы, и сейчас, ухватив жертву, стягивались к владельцу.
Один из них бросился к туше, достав нож, и быстро срезал лямки, а потом сразу поднял тяжёлый пулемёт, закинув его на плечо. Мы все попятились в разные стороны, что люди, что орки.
Тем временем корни стиснули дракона подобно огромному удаву. Что-то хлопнуло.
– Ложись! – закричал ротный, но его крик потонул в огромном взрыве.
Взорвался дракон. Взорвался, совсем как те псы-камикадзе. Видимо, коренья заставили сработать боекомплект колдовских гранат и мин. Сначала по туше промелькнула тонкая молния, а потом ослепительная вспышка разорвала эту импровизированную авиабомбу, подняв комья грязи, разбросав оглушённых разведчиков и посадив мой щит почти до нуля. Одного из орков порвало на лоскуты, а двоих исковеркало комьями грязи, поднятыми в воздух этим фугасом. Разведчикам тоже досталось. Сразу за этим застрекотали автоматы и пулемёты. Я зажал наполненные металлическим свистом уши и втянул в себя воздух, почти наугад ударив чередой фокусных импульсов. В воздухе одна за другой вспышками, похожими на короткую сварочную дугу, прокатились мои заклинания. Одно разбило ствол сосны, застав его рухнуть, и только две поразили орков. А враг начал разбегаться, отстреливаясь на ходу.
Орки сразу попрятались по кустам. А те, что несли эльфа и пулемёт, сразу перешли на быстрый бег зигзагами и растаяли в лесу.
После удачного выстрела вожак, раненный в руку, расслабил хватку, и парень упал на лесную подстилку и на четвереньках пополз к нам. Его подобрал один из бойцов, тут же спрятав за деревом.
Вокруг кипел бой. Стрелять прицельно не получалось. Все вели беспорядочный огонь. А посередине этого из земли вылез ещё один корень голодного болотного монстра, ухватив тушу. Я бросил взгляд на обнажившиеся ребра крылатого охотника, похожего сейчас на погрызенную собакой куриную тушку, а потом свистнуло, и по остаткам щита прокатился всполох. В голове острой болью вспыхнул откат от вражеского заклинания.
Я краем глаза увидел, как фиолетовая трасса от заговорённой пули, пришедшая из глубины леса, прошила тело Макса. Неживой парень замер, а потом рухнул на землю. Нить, связывающая его с некромантом, разорвалась, и подросток нашёл свою окончательную смерть.
Вторая пуля пробила навылет одного бойца, заставив того вцепиться рукой в правый бок и хватая ртом воздух, упасть в траву. Третья попала в Кирилловского самурая, отчего и он ничком повалился, упокоившись навсегда. Сосуд с тельцем младенца-нежити упал на землю и лопнул. Игоша медленно шевелился среди обломков стекла и смятого плетения корзины, водя маленьким бледными ручками. Казалось, что он вот-вот зарыдает, как новорождённый.
