– Оплатили заказ на этот адрес, извините, наверное, ошиблись, – мне было жаль, что я побеспокоил настолько больного человека.
– Это для меня… – Казалось, женщине каждое слово стоило немалых усилий.
Она протянула руку, и теперь я заметил, что рука у неё была только одна.
Я отдал пакет, и у меня почему-то вырвалось: «Спасибо!» Получилось машинально, а вышло, будто благодарю за то, что теперь могу уйти!
Женщина склонила голову набок, волосы упали с лица, и мне открылось ужасное.
Я не смог скрыть своего испуга. Да и какая разница? Она же не видела моё лицо, перекошенное от страха.
Я возвращался домой с тяжёлым сердцем. Жизнь в очередной раз напомнила, какие ужасы случались с некоторыми людьми.
Больно было не только от того, что подобное может случиться и с тобой. Больно, что это уже с кем-то случилось!
За выполненный заказ мне поставили пять звёзд и прислали щедрые чаевые. Их бы хватило на целый ужин, но аппетита не было…
Придя домой, я заперся в своей комнате, подальше от всех, и позвонил родителям, спросил, как у них дела. Мама и папа сказали, что у них всё по-старому. Это успокаивало. А когда я рассказал, что и у меня всё нормально, то и сам в это поверил. По учёбе не было проблем, со здоровьем тоже, на работе не сильно уставал. Всё хорошо!
Воспоминания о несчастной калеке стали уже не такими пугающими.
Тёплая и сухая погода вернулась. Я взял самокат и целый вечер резво развозил заказы. Мне захотелось побить свой рекорд по количеству – хватал одну доставку за другой из ближайших точек.
И вдруг, раз – поступила заявка из «Гектора» на острую лапшу с курицей… Аня Рыкова,
Опять ехать в эту жральню, а потом к той женщине, которая меня напугала…
«Что ж, ладно! Я не ребёнок, чтобы бояться калек. Мой моральный долг – сочувствовать им и помогать», – решил я и поехал за острой лапшой.
В кафе сидели несколько человек, и все бездушного вида. Потухшие, немолодые лица. Крупные дядьки и полноватые тётки склонились над своими тарелками и молча жевали.
«Здесь не только работники суровые, но и посетители им под стать. Но! В этом есть свой колорит и шарм!» – подметил я, и моя неприязнь к этому кафе поубавилась.
Забрав у повара коробку с лапшой, я помчал, желая побить личный рекорд ещё и по скорости. Немного дрейфил, конечно, однако понимал, что ничего страшного не случится: отдам заказ, пожелаю приятного аппетита, уйду…
Звонить пришлось несколько раз – никто не открывал.
«Приехал раньше, и женщина не была готова», – подумал я, подождал пару минут и снова надавил на кнопку звонка.
Дверь медленно отворилась.
– Здравствуйте… – сказал я и увидел, что меня никто не встречает. Прихожая пуста. Дверь открылась сама по себе.
– Добрый вечер! Это доставка! – крикнул я.
Ни голоса, ни шагов. Только тихий писк телевизора висел в воздухе. Обстановка в квартире говорила о том, что у её обитателей сейчас плохие времена – всё старое и пыльное. Серо-жёлтые обои, странные узоры, похожие на те, какие были в нашем доме. Много лет таких не видел. И как можно было жить с такими обоями?..
Я посмотрел на тумбу в прихожей. Есть правило: отдавать заказ лично в руки, но хотя бы раз можно сделать исключение.
Я шагнул в квартиру. Мне открылся вид на ближайшую комнату. Там светился рябью старый телевизор, напротив стояло истрёпанное кресло, а в нём развалился жирдяй в полосатой майке. Он сидел ко мне полубоком. Я видел только плечо, пузо и складки на шее. Его храп был похож на свиное хрюканье.
Полный мужик, уснувший перед телевизором. Его вид заставил меня вспомнить то, чего я не вспоминал уже много лет. Моего отца… Моего настоящего отца!
Те люди, которых я называл мамой и папой, на самом деле мне не родные. Они меня усыновили, а родился я не в самой благополучной семье.
Мой настоящий отец остался в памяти как чужой человек. Вспыльчивый и сильно пьющий. Он тоже засыпал в кресле и храпел. Неприятно было это вспомнить…
Я поставил пакет на тумбу. Шорох разбудил жирдяя. Он взвизгнул и поднялся. Вздёрнув голову, хлопнул огромными ушами и развернулся.
На меня смотрели мелкие чёрные глаза, здоровенный пятак брызгал слизью. У него была свиная голова и свиные копыта! Жирдяй раззявил пасть и заголосил по-звериному. Это был злобный гортанный рёв! Как свёрлами в уши!
Я ещё никогда не бегал так быстро. Летел вниз и не чувствовал под собой ступенек, убегал из того двора, держа сложенный самокат в руках. Я был так напуган, что не сообразил встать на него и поехать.
Оказавшись на людной улице, я остановился, чтобы обдумать пережитое.
Кто-то напугал меня поросячьей маской? Нет, это не маска! Подвижная морда, щетина, слюнявая пасть, огромные жёлтые зубы. Настоящий антропоморфный свин… Случайно вспомнил этот термин… «антропоморфный». Такое же уродливое слово, как и это существо!
Так что это было? Бред сознания! Что же ещё?
