По той же схеме развивалось следствие по делу о полтергейсте и в Енакиево (Донбасс) зимой 1986–1987 годов. На этот раз жертвой полтергейста оказалась семья, проживавшая в большом многоквартирном доме. Все началось с появления в оконном стекле круглого отверстия с оплавленными краями размером с пятикопеечную монету. После этого в квартире начались обычные для феномена вещи — передвижение и полет предметов, падение мебели и т. д. Обстоятельством, которое отличало здешний полтергейст от ряда других, были пожары, которые вспыхивали спонтанно, но всякий раз в присутствии 13-летнего подростка Саши Кагина. Внезапно и беспричинно на глазах у всех загорались книги, ковры, одежда, в том числе и любимые джинсы. Мать Саши, школьная учительница русского языка, рассказывает:
— Я окончательно перестала что-либо понимать, после того как, положив в стиральную машину белье, увидела, как оно начало воспламеняться. У нас в квартире все сгорело, — в глазах у женщины слезы. — Живем в беспрестанном страхе: если засыпаю я, то дежурит муж. Если спят муж и Саша, то не сплю я. Боимся угореть или сжечь весь многоквартирный дом.
А 23 ноября в 8:30 утра из коридора вдруг повалил дым: загорелось войлочное покрытие на полу, вспыхнула обивка входной двери. «Мамочка, горим!» — крикнул Саша. Вдвоем они принялись тушить огонь. А на следующий день загорелась клеенка на балконе. Потом вдруг вспыхнули розетки, стул и газеты…
— Сашенька, упрашивала я сына, — рассказывала Алла Владимировна, — признайся, может, ты с ребятами какие-либо химикаты вносил в дом? Может быть, у нас был кто из посторонних и пошутил? Но сын только плакал.
Пожарные, вызванные по тревоге, приезжали в их квартиру девять раз. И несколько раз огонь вспыхивал в присутствии пожарных и милиционеров. Однажды пламя внезапно появилось в ванной. Минуту-другую все смотрели на поток огня шириной около полуметра, который с ревом вырывался прямо из стены. Когда огонь прекратился, внезапно, как и начался, край ванны оказался слегка теплым, но краска на стене даже не обгорела.
— Пришел к нам Саша. Мы с ним играли. Вдруг смотрю — моя шубка меховая горит, и шарфик, и шапка, — рассказывала двоюродная сестра Саши Наташа Дубенко. — В другой раз он переоделся у нас. Снял школьные форменные брюки, повесил на стул, а они как вспыхнут. Прямо страшно его в дом пускать!
Так же горели и новые любимые Сашины джинсы, которые привезла мама из Москвы, горели и его рубашки, книжки… А однажды прямо на уроке английского языка в школе густо повалил дым, вспыхнул его дневник, обуглились тетради, деформировалась крышка дипломата, которым он очень гордился. Учительница и одноклассники Саши — все дружно тушили пожар в портфеле. С того времени, как у парнишки открылся «зажигательный дар», везде происходило одно и то же.
— Более ста случаев набралось, — с горечью говорил отец Саши Николай Павлович. — Нас теперь люди боятся.
Семейство бросилось повсюду искать помощи. Алла Владимировна даже в МВД выезжала, началось следствие. Сашу положили в больницу на обследование.
Чтобы уберечь вещи, находившиеся в доме, их пришлось распихать кое-как по ящикам и чемоданам и вынести сначала просто во двор. Потом решено было переехать на время к Сашиной бабушке.
— Я хорошо зарабатываю, — с горечью рассказывал отец семейства, — мечтали в этом году легковую машину купить, а вот теперь мы абсолютные погорельцы. Выселиться из квартиры и переждать лихое время семья решила у отца Аллы Владимировны, пенсионера. И вот однажды…
— В тот день, — рассказывает бабушка, — я помыла пол и мокрую тряпку возле стенки расстелила на просушку. И вдруг вижу, моя розовая тряпка чернеет, от нее идет дым.
— И верить не хочется и не верить нельзя, — комментирует сосед по дому, — если бы я не знал тех, у кого это происходит, подумал бы, что ради получения крупной страховки «химичат». Так у них-то имущество не застраховано, и люди они честные. Мы 30 лет в соседстве живем. Все говорят — пацан виноват…
А вот что по этому поводу думают специалисты.
Владимир Приходченко, главный врач Донецкой областной детской клинической больницы: «Хотя и в нашей больнице у соседа Саши по палате сгорела одежда, мы, врачи, не верим ни в какую исключительность мальчика. Наш вывод такой: требуется комплексное психиатрическое обследование этого ребенка, позволяющее расставить все точки над i. Тогда и появится возможность для эффективного лечения».
Анатолий Попов, директор Донецкого института физико-органической химии и углехимии, доктор химических наук: «Два наших сотрудника — Н. Мироненко и В. Гаркуша-Божко — тщательно изучали те предметы, которые подвергались "самовоспламенению", чью природу им предстояло выяснить.
