Сегодня есть десятки несложных в химическом отношении методов вызвать самовозгорание. В обгорелых остатках дипломата, обшивке кресла, а также женского платья, предоставленных в институт на экспертизу, найдены остатки одного из таких самовоспламеняющихся химических соединений. Зато в других случаях зола чиста. Так что безапелляционно утверждать, что поджоги совершались с помощью химии и, более того, что все их организовал Саша, мы не имеем никаких оснований. Мальчика надо обследовать и только тогда сделать окончательные выводы».
Редакция "Известий" пригласила Сашу с матерью в Москву, чтобы им занялись медики и ученые. Тем более что об этом же просили сослуживцы родителей "огнеопасного" мальчика (некоторые из них были очевидцами событий). "Убедительно просим помочь семье… в обследовании ребенка и квартиры, в которой сейчас нет условий не только для работы преподавателя, но и для пребывания, — написали учителя школы, где преподает мать Саши. — Моральное состояние семьи очень тяжелое…"»
Итак, первый ответ: мальчик психически здоров. Таково заключение комиссии специалистов НИИ клинической психиатрии Всесоюзного научного центра психического здоровья АМН СССР: «На момент освидетельствования каких-либо психопатологических расстройств у пациента не выявлено. Показания для стационарного обследования отсутствуют». Стало быть, никакой он не пироман? Но тогда как объяснить происходящее в странной квартире?
По признанию самих ученых, это нелегко, хотя явлений, подобных «енакиевскому диву», не так уж мало. Только по Московской области прошла целая вереница похожих событий.
«Пацан виноват» — эту удобную версию безоговорочно приняла и местная милиция, заведя на людей, которые к ним же обратились за помощью, уголовное дело.
Вячеслав Чернов, подполковник милиции, начальник ГОВД города Енакиево, высказался по этому поводу так:
— Ни в какую мистику наше ведомство, понятно, не верит. Нам нужны мотивы, факты, доказательства. Делом Саши Кагина у нас занимаются два опытных работника — капитан Н. Курдов и старший лейтенант Л. Скурат. Зная, какой огромный интерес среди населения вызывает это дело, наши товарищи подошли к нему с особой внимательностью: опрошены многие свидетели, собраны различные вещественные доказательства. Есть многое, но нет, пожалуй, главного — признания человека, который по болезни, из желания или по каким-то иным причинам организовал пожары. Установить его личность — наша задача, и мы ее в ближайшее время решим. Сегодня есть только подозреваемый, а этого недостаточно.
Говоря о том, что главное, что ему нужно, — это признание подозреваемого, милицейский начальник не оговорился. Он сказал то, что думал, и не имел, видимо, причин скрывать это. Представление, будто признание подозреваемого — главное и достаточное доказательство его вины, легло, к сожалению, в основу действующего УПК РФ, хотя подобная практика была многократно осуждена в СССР с самых высоких трибун и со страниц печати. В сознании сотрудников правоохранительного аппарата она, получив поддержку законодателя, теперь живет и здравствует.
Доказательства, которое так хотел получить подполковник, — признание подростка — он все же не добился.
— Я так и знала, что вы все свалите на моего сына, — заявила мать Саши следователю. — Я не согласна с этим. Мальчика своего я не разрешу допрашивать.
То, что мать-учительница знала тогдашние законы и оказалась непреклонной, избавило ребенка от психологической травмы, которой не смог избежать Сашин сверстник Алеша Рощин из-под Клина.
Впрочем, при желании, а оно у правоохранителей было, раздобыть «доказательство», как оказалось, не составляло труда. Вскоре Вячеслав Чернов демонстрировал его в своем кабинете. Положив в пепельницу кусок ткани, он сначала смочил его каким-то реактивом, затем посыпал порошком, после чего лоскут ярко вспыхивал. При этом подполковник оглядывал присутствующих с победным видом, поясняя, что чудодейственный состав предоставил ему Донецкий институт физико-органической химии. Впрочем, Чернову, возможно, и не стоило обращаться так высоко — в академический институт: каждый, если он хорошо учился в школе, помнит этот опыт по начальным урокам химии.
Как бы то ни было благодаря столь убедительному эксперименту, возведенному в ранг доказательства, двухтомное уголовное дело о поджогах в семье Кагиных, проживающей в Енакиеве, было завершено, «объяснение» возгораний найдено. Подозреваемый возраста уголовной ответственности не достиг, а потому дело с облегчением сдали в архив.
Конечно, незнание всегда имеет некоторое преимущество. Знай милиционеры в Енакиеве, что случаи огненного полтергейста не так уж редки, неизвестно, как бы еще пришлось им закрывать это уголовное дело. И действительно, в том же году подобным феноменом занимались их коллеги в северном городе Сыктывкаре и на самом юге — в Самарканде. В последнем случае предметы вспыхивали в присутствии 10-летней девочки.
