Спустя век марсельское книгоиздательство «Око» опубликовало едва не канувшую в Лету рукопись полностью. В предисловии приведен примечательный пассаж: «Бодрствование и сон — две чрезвычайно важные составляющие бытия всякого человека. В экстремальных условиях бывает довольно трудно понять, когда мы спим, когда бодрствуем. Такие ситуации у психологов получили название снов наяву. Наверняка в семействе мэтра Рионделя не обошлось без подобных сонных заторможенных проявлений, когда с причудливой изощренностью действовал перевозбужденный мозг каждого. Отнюдь не шумный и настырный призрак действовал. Дарье напрасно отклонил благоприятный шанс послужить тогда еще не окрепшей психиатрии. Он, не помыслив о последствиях, таким образом распахнул двери для всевозможных «сверхъестественных» толкований».
Но так ли это, правы ли издатели? Судить можно, окунувшись в переполненные мистикой кошмарные ночи Альфонса Рионделя. Что мы и сделаем, очертив похожую на детектив канву далеких событий.
Начнем с точки отсчета — с печального дня, когда, собственно, был запущен мистический сценарий спектакля, где главным режиссером, судя по всему, выступил его величество полтергейст. Адвокат свидетельствует:
«Мой брат был намного моложе меня, а умер он накануне своего сорокалетия от малярии, которую привез из колоний, где служил инженером сети телеграфных станций. Думаю, что неустроенный быт, скитания, лишения столь рано свели его в могилу. Брат по натуре был раним и деликатен, опасался, что жалобы на недомогания могут встревожить мать, меня, сестру. И когда вечером 1 апреля было от него получено полное оптимизма письмо, в котором подчеркивалось, что здоровье его как никогда великолепно, мы с легким сердцем разошлись по комнатам. Увы!
За полночь я был разбужен каким-то жутким грохотом. Создавалось впечатление, будто некто катал по паркету тяжелые булыжники. Зажегши газовый светильник, я не обнаружил никого. На всякий случай заглянул под кровать. Пусто. Почему-то сделалось тревожно и страшно. Я, эмоционально непробиваемый человек, понял, что близок к помешательству. Казалось, что стены вот-вот обрушатся на меня, что воздух сгустился, непригоден для дыхания, налит серым свинцом.
Уснуть так и не удалось. Утром матушка и сестра осторожно осведомились: не заметил ли я ночью странностей? Не дожидаясь ответа, они поведали, что кто-то невидимый катал по паркету в их спальнях невидимые камни. Я рассеянно кивнул в ответ и, не отдавая отчета, почему поступаю именно так, бросился на вокзал. На поезд, отправляющийся в Марсель, где холостяком проживал брат, успел. Успел на похороны. Друзья брата сказали, что не знали моего адреса, поэтому не уведомили меня телеграммой. Назвали они и время кончины. Душа брата отлетела к небесам без четверти два, именно тогда, когда в наших комнатах начал шуметь невидимка.
С сестрой мы решили, что мать, у которой больное сердце и полная глухота, ни в коем случае не должна ничего знать. Матушка узнала. Ночью с 5 на 6 апреля она разбудила меня, обливаясь слезами. Сказала, что кто-то стучит в ее дверь настолько сильно, что та ходит ходуном, готовая слететь с петель. Прихватив револьвер, я отправился на поиски шутников. Обследовав дом с подвала до чердака, вернулся в комнату матушки, полный решимости пробыть рядом до рассвета. Стуки в дверь повторились и были настолько сокрушительными, что с потолка сыпалась штукатурка. Просьбы угомониться не дали ничего. Тогда, выждав момент, я предпринял попытку выскочить в холл. Дверь не открывалась. С обратной стороны кто-то грузный подпер ее. Что делать?
Пригрозив, что намерен стрелять, я плечом саданул дверь. Она не открылась. Я выстрелил. Раз, другой, третий. Дверь сама собой широко распахнулась. Я вышел в холл. Послышался гул тяжело перекатывающихся булыжников. В противоположной стороне холла, у выхода на веранду, я заметил слабое свечение по стене, словно луч фонаря, скользнувшее к спальне матушки. Миг — и я слышу голос брата. Определенно его голос. После чего матушка подошла ко мне и сказала: «Ты не должен был лгать. Приходил Джордж. Утешал меня. Просил не переживать и не тревожиться за него».
Этим наши муки не кончились. Больше года по ночам, иногда днем, мы слышим звуки камнепадов, мощных ударов в потолок, стены. Двери сами собой открывались и закрывались. Иногда мы их находили бережно уложенными на пол.
Кошмары пошли на убыль и почти прекратились после ужасного происшествия в купе экспресса по пути в Марсель, куда я ездил распорядиться недвижимостью брата».
То, что приключилось в купе поезда, где, кроме адвоката, находился его друг — преподобный Лайонел Крюшо, приходской священник, по мнению последнего, требовало срочного вмешательства экзорциста, «потому что без мерзких дьявольских сил тут не обошлось». Насчет вмешательства дьявола можно усомниться. А вот редкая разновидность так называемого полтергейста преследования — налицо.
