Вернувшись в Париж и отслужив мессу за здравие пассажиров экспресса, «натерпевшихся немыслимого», священник выступил перед паствой с проповедью и раздал листовки-предостережения следующего содержания: «Добродетель истинного христианина зиждется на осторожности и предусмотрительности. Отправляясь в Марсель, я допустил непростительную оплошность, забыв взять с собой Библию, молитвенник и четки. Когда поезд въехал в жерло тоннеля, из-под вагона посыпались снопы искр, запахло гарью. На крышу вагона пришелся удар, сравнимый с ударом молота для забивания свай. Заподозрив, что поезд попал в аварию, я приготовился к худшему. Но худшее было хуже самого худшего. Удары свай начали бить со всех сторон. Освещение погасло. Искры за окном встали белыми фонтанами. Везде чувствовался отвратительный запах болотной воды. Грязная вода, льющаяся потоками, залепила оконное стекло так непроницаемо, что не было видно происходящего снаружи.
Я начал громко молиться. В ответ на мои взывания к Господу из пола в купе начали бить сверкающие искристые фонтаны. Я продолжил молитвы. Когда поезд вышел из тоннеля, фонтаны погасли как не бывало. Но глина, мокрая глина была размазана по полу и не только в моем купе. Во всех купе. Дьявольские сущности попробовали повергнуть нас в грязь. Молитесь о спасении, и с вами не случится такого».
Наивный Лайонел Крюшо не догадывался о том, что молитвы на полтергейст, не жалующий как верующих, так и атеистов, не действуют. Полтергейст возникает, когда ему вздумается, и бесследно исчезает, когда ему вздумается. Значит, он, имеющий свободу выбора, разумен? Не совсем так либо совсем не так. Очень сложный вопрос.
Известный исследователь этого загадочного явления Ги Плейферура ассоциирует полтергейст с «футболом энергий», когда в качестве единственного игрока, его носителя, выступает подсознание человека разумного, обязательно, так сказать, сексуально озабоченного, на пике полового созревания. В случае полтергейста, «прилепившегося» к семейству Рионделя, его появление провоцировала девица на выданье — сестра адвоката. «Обвенчалась она, — итожит исследователь, — и в доме тут же воцарились порядок и покой. Хаос самоустранился.
Опасная ситуация, когда подсознание девушки, перегруженное неосознанными эротическими фантазиями, паразитировало на подсознании близких и окружающих, пошла на убыль, сошла на нет после первой брачной ночи». Карл Юнг тоже был уверен, что полтергейст — болезнь юности, обожающей языческие игрища.
Португальский город Коимбра. Первые числа октября 1919 года. Выходец из семьи священника, социалист и воинствующий атеист Гомеш Криста, исключенный из университета за отказ принять участие в религиозных обрядах, поселяется с юной женой и 6-месячным сыном в уютном двухэтажном особняке, расположенном на окраине. Супруги счастливы. Гомеш намерен в тишине продолжить изучение юриспруденции, молодая мать — заниматься ведением хозяйства и воспитанием ребенка. Увы, все это в первую же ночь приняло иррациональный оборот, чему свидетелем стал 20-летний Гомеш Прадеш, тезка и друг Кристо.
Лиссабонская журналистка Фрондони-Лаком, по приглашению четы Кристо оказавшаяся в гуще разгула зловредных инкогнито, заручившись согласием Гомеша Прадеша, так излагает суть его «потусторонних» впечатлений его же словами:
«Поболтав с друзьями, я отправился наверх, в мою спальню. Едва разделся и задул свечу, как кто-то настойчиво постучал в окно. Заинтригованный, подняв раму, выглянул наружу. Улица пустынна. Никого! Улегся. Услышал, как во всем доме оглушительно хлопают двери. Дверь, что была от меня слева, заскрипела, затрещала, засов вылетел из петель. Я поднял его. Он был обжигающе горяч. Испугался не на шутку, когда послышались тяжелые шаги, направляющиеся прямо ко мне. Кто это может быть? Зажженная спичка ярко осветила комнату и погасла.
И вот шаги у меня за спиной. Резко поворачиваюсь. Получаю оплеуху. Завязывается схватка. Невидимка бьет только пальцами и только по лицу. Пальцы деревянные, ограненные, как карандаши. Каждый удар сопровождается ощутимым воздействием электрического тока. Обессилев, медленно оседаю на пол. Появившаяся из-за туч луна ярко освещает "поле боя". В комнате — никого!
Зажигаю сразу три свечи. Иду к зеркалу. На лицо неприятно смотреть. Оно покрыто красными рубцами в виде решетки. Решаю наглухо закрыть окно и проведать молодоженов. К подоконнику раму креплю крюками. Не успеваю сделать шаг к двери, как рама, с треском ломая пазы, взлетает вверх. Крюки, вырванные из дерева, теперь у меня под ногами. Они так горячи, что невозможно дотронуться.
